Их родители мечтали об этом. А они это сделали. Через 100 лет после революции 1917 года потомки аристократов вернулись жить и работать в Россию. Страну, которая сейчас совместима с их ценностями.

Даниил Толстой вспоминает о первой поездке в Россию вместе с отцом в 1989 году. Тогда ему было 16 лет. «Мистический опыт», — улыбается он. Даниил встречает гостей у аллеи с величественными березами, которая ведет в семейные владения, ставшие музеем. Мы находимся в 200 километрах от Москвы, в Ясной поляне, легендарной усадьбе, где его прадед Лев Толстой писал шедевры «Война и мир» и «Анна Каренина». Здесь, среди дач и лесов, Даниил Толстой занимается масштабным проектом экологического сельского хозяйства. «Здесь чернозем, один из лучших в стране. И идеальный климат: достаточно дождей и теплое лето. Нужно только не зевать, потому что весна проходит очень быстро».

Толстые, Романовы, Апраксины… Они носят эти всем известные фамилии, потому что являются потомками российской аристократии и офицеров белой армии. Всех их выгнала из страны революция 1917 года. Во Франции, куда эмигрировали многие из них, мы называем их белыми русскими и прекрасно знаем их историю, тяжелые обстоятельства их появления. Эти хорошо образованные, но оставшиеся без денег (большинство лишились всего со сменой режима) люди стали таксистами и рабочими. Поколения спустя, многие не говорят по-русски и никогда не были на земле предков. Как бы то ни было, через 100 лет после революции меньшинство, ставшее пророссийским, возвращается к своим корням, раз Россия перестала быть советской.

Так обстоят дела и с родившимся в Швеции Даниилом Толстым. Хотя возвращение для него сопряжено с эмоциями (он рассказывает, что мысль заняться сельским хозяйством пришла ему на семейной встрече, при виде заброшенных бескрайних полей), объясняется оно прежде всего экономикой. Агропром — приоритетное направление для правительства Путина. «Стандарты низкие, но потенциал просто огромен. Россия умеет быстро наверстывать отставание, если хочет того». Чтобы воспользоваться этим, потомок Толстого купил 500 коров и 7 тысяч гектаров земли. Он планирует выращивать зерновые и наладить выпуск хлеба, сыра, колбас… Он рассчитывает на субсидии правительства, которые будет легче получить благодаря известной фамилии и связям.

Ростиславу Ордовскому-Танаевскому удалось сколотить себе целое состояние в новой России. На его счету, наверное, самые впечатляющие финансовые достижения среди всех вернувшихся в страну потомков белых эмигрантов. Хотя сам бизнесмен живет между Лондоном и Москвой, он говорит о своем российском наследии с пылом и гордостью. Об этом свидетельствует генеалогическое древо со множеством предков и их фотографии на стенах его просторного кабинета, где он встречает нас. Его прадед был губернатором Тобольска, куда окружение последнего царя отправили в 1917 году до убийства в Екатеринбурге. После революции его семья уехала из России, сначала в Югославию, потом в Венесуэлу после Второй мировой войны, «чтобы быть как можно дальше от Сталина».

В 1984 году Ростислав Ордовский-Танаевский работал на Kodak. Его пригласили на кинофестиваль в Москву. Там он увидел, как трудно было поесть где-то в городе. «На некоторых ресторанах висела абсурдная табличка «Закрыто на обед». Приходилось требовать, чтобы вас обслужили. Просто немыслимо!» Несколько лет спустя он обосновался в российской столице, открыл первое предприятие и начал развивать сети быстрого питания: испанская, швейцарская и итальянская кухня пользовались огромным успехом на фоне открытия коммунистического блока. «Тогда царила анархия. Все, что не было запрещено, было разрешено. Законы по ведению бизнеса иностранцами сводились всего к трем страницам». Он улыбается при воспоминании о тех временах.

Улыбаться есть чему: сегодня Ростиславу принадлежит примерно 200 ресторанов. Он — активный член сообщества белых русских и каждый год организует приемы с участием представителей разных волн эмиграции. «Нас, белых, воспитывали с зачастую идеализированным представлением о России. Дома первый тост всегда был за Россию, и существовало совершенно наивное убеждение в том, что однажды мы вернемся, чтобы освободить страну».

Кристофер Муравьев-Апостол отмахивается от ностальгии (она, на его вкус, слишком мрачна) и говорит, скорее, об эмоциональной связи с родной страной. 15 лет назад этот швейцарский бизнесмен и меценат пустился в долгую авантюру: он отреставрировал дворец своих предков XVIII века и сделал его выставочным центром. Он быстро заручился поддержкой оценивших его историю СМИ и бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова, которого отстранили в 2010 году за коррупцию. Мы встречаемся с ним в московском дворце. Он с улыбкой выходит к нам, извиняется за опоздание, отвечает на звонок жены-бразильянки и начинает беседу на французском или английском, демонстрируя типичное для его среды владение языками. Он родился в Бразилии в семье, которая известна участием в восстании против императора за конституционный строй с движением декабристов в 1825 году.

После захвата власти большевиками семья уехала, сначала во Францию, затем в Женеву. В 1991 году ее пригласили в Россию пройти по следам предков. «Они хотели запустить процесс примирения, вернуть белых в страну. Разумеется, отец боялся ехать, но в то же время он был исполнен энтузиазма». Кристофер не устоял перед очарованием страны. «Я вырос в Бразилии, где почти не видно наследия прошлого. Поэтому здесь я был зачарован такой привязанностью к истории». Тогда он работал с финансами развивающихся стран и перенаправил карьеру в сторону России, чтобы получить возможность чаще возвращаться туда.

Контекст

Уроки Февральской революции

СРБИН.инфо 06.03.2017

Петербург не отмечает столетие революции

Die Welt 14.03.2017

Сто лет - это слишком мало

Yle 05.03.2017

Победа «исторической России»

Frankfurter Allgemeine Zeitung 11.01.2017

Эсеровская альтернатива

Радио Свобода 09.03.2017 На тот момент бывший московский дворец семьи, который стал Музеем декабристов при СССР, окончательно пришел в упадок. «Там еще оставались директор, заместитель, женщина в гардеробе. Но все было просто для вида, потому что на самом деле никому не платили. На здание нацелились банки и казино. Я принял срочные меры и, по счастью, мой проект поддержали. Прежде всего потому, что я хотел создать открытое для публики место. Кроме того, у Муравьевых-Апостолов до сих пор остался созданный при СССР романтический образ: мы — в первую очередь декабристы и революционеры, а не аристократы». Остается решить лишь один вопрос: он получил аренду на 49 лет, и дворец остается в собственности Москвы. Ему же хотелось бы сделать ее бессрочной. Самого его явно забавляет ситуация: «Все это немного странно. Истории белых зачастую мрачны и пронизаны ностальгией. Я же вернулся к корням через прекрасное приключение. В этом есть нечто романтическое».

Дэвид Хендерсон-Стюарт (David Henderson-Stewart) тоже с головой ушел в романтический бизнес. Этот английский потомок белых эмигрантов занялся перезапуском знаменитого бренда советских часов «Ракета». В 2010 году он выкупил основанный Петром I в 1821 году Петродворцовый часовой завод. Тот был национализирован при СССР, стал госпредприятием и занялся выпуском часов, в том числе в честь советского космонавта Юрия Гагарина. После 1990-х годов он пришел в запустение, и решение купить его было рискованным. Как бы то ни было, Давид и его бизнес-партнер, француз русского происхождения Жак фон Полье (Jacques von Polier) убеждены в правильности шага: «В 2010 году все говорили нам, что это безумие. «Сделано в России» больше не казалось никому привлекательным. Люди хотели носить швейцарские часы. Местные никогда бы ничего подобного не сделали. Для нас же все было иначе. Проект касался нас. Мы — русские в том плане, что патриоты, но у нас есть французское чувство престижа и бренда».

С тех пор компании удалось привлечь на свою сторону громкие имена: знаменитая манекенщица Наталья Водянова (она подарила свое имя одной из моделей), пара звезд Большого театра, сербский режиссер Эмир Кустурица и потомок последнего царя князь Ростислав Романов, который живет между Великобританией и России и состоит в совете директоров предприятия.

Здесь встает следующий вопрос: как потомки аристократов могут поддерживать советский бренд? В дизайнерской студии в самом центре Москвы мы получаем ответ. «Мы отталкиваемся от чистой эстетики русского авангарда. Это художественное направление покорило мир куда больше, чем идеи большевизма, — с очаровательной улыбкой красноречиво рассуждает Жак фон Полье, который обожает свою работу, о чем свидетельствует футболка с логотипом «Ракеты». — В то же время мы отказываемся распространять ностальгию по СССР. Мы убрали из часов политическую символику: Ленина, серп и молот».

Дело в том, что история по-прежнему остается чувствительным вопросом. В общественном мнении в белых зачастую видят чужаков, которые бежали из страны в самое страшное для нее время. «В течение 70 лет коммунизма гражданская война была запретной темой. Войска белых считали предателями. И характер книг по истории мало изменился», — сокрушается Дэвид Хендерсон-Стюарт. Вместе с женой Ксенией Ягелло, дочерью священника из православного Собора Александра Невского в Париже, они боролись за открытие выставки о Белой армии. Она прошла в Новоспасском монастыре, где покоятся останки Романовых.

Этим вечером у Ксении и Дэвида собирается небольшая группа потомков эмигрантов. Они готовятся к религиозной службе и стараются отработать пение. На стол подают борщ и селедку под шубой, два типично российских блюда. Белокурые дети играют на балалайке и домре. Поются старые военные гимны. «Музыка — это столп эмиграции, она позволяет сохранить язык», — говорит Ксения. По ее словам, она «обожает Россию» и решила жить здесь, чтобы дать местное образование детям. «Тут они получают открытое, намного более творческое и серьезное образование. Тем не менее идиллией все тоже не назвать. Иногда бывает непросто».

В любом случае, пусть потомки белых эмигрантов и не обрели потерянный рай своих предков, они видят себя в ценностях современной России: религии и патриотизме. «Путин — настоящий православный, — отмечает Ростислав Ордовский-Танаевский от имени общины. — Он ходит в церковь, и белые ценят это. Кроме того, он поднял страну, вернул ей место в мире, пусть даже его авторитарные шаги и могут не нравиться».

Схожего мнению придерживаются и в «Ракете». «С появлением Путина люди вновь обрели гордость, и наши часы — шаг в этом направлении. Нынешняя политическая обстановка с подъемом патриотизма, безусловно, играет нам на руку». Об этом говорят и последние модели: часы «Крым 2014» были выпущены в честь «объединения Крыма с Россией». Как бы то ни было, лишь немногие приняли российское гражданство, как официально предлагал им Владимир Путин. Большинство постоянно ездят на родину. «Я — француз, Франция дала нам все, когда мы приехали», — признает один из них. Другие говорят о социальных преимуществах отсутствия российского гражданства, другие — об административных сложностях с его получением. «Там столько писанины… И никаких льгот!» — недоволен другой. Кроме того, недоверие осталось до сих пор. «Могу ли я на самом деле доверять российскому правительству?» — задается вопросом Ростислав Ордовский-Танаевский со слегка виноватой улыбкой.

Нет ясности и с тем, как пройдут памятные мероприятия в честь революции 1917 года. Этот вопрос остается сложным для многих, хотя Владимир Путин и говорит, что хотел бы примирения. «Ракета» в свою очередь уже предложила новую модель: черные часы с циферблатом, через который течет капля крови. Их автором стал князь Ростислав Романов.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Первая волна русской эмиграции - это явление, ставшее следствием Гражданской войны, которая началась в 1917 году и продолжалась почти шесть лет. Родину покидали дворяне, военные, фабриканты, интеллигенция, духовенство и государственные служащие. Из России в период 1917-1922 годов выехало более двух миллионов человек.

Причины первой волны русской эмиграции

Люди покидают свою родину по экономическим, политическим, социальным причинам. Миграция — процесс, который в разной степени происходил во все времена. Но характерен он прежде всего для эпохи войн и революций.

Первая волна русской эмиграции — явление, аналога которому нет в мировой истории. Пароходы были переполнены. Люди были готовы терпеть невыносимые условия, лишь бы покинуть страну, в которой победили большевики.

После революции члены дворянских семей подверглись репрессиям. Те, что не успели убежать за границу, погибли. Были, конечно, исключения, например, Алексей Толстой, которому удалось подстроиться под новый режим. Дворяне, не успевшие либо не пожелавшие уезжать из России, меняли фамилии, скрывались. Одним удавалось прожить под чужим именем много лет. Другие, будучи разоблачены, попадали в сталинские лагеря.

Начиная с 1917-го, Россию покидали писатели, предприниматели, художники. Есть мнение, что европейское искусство XX века немыслимо без русских эмигрантов. Судьбы людей, оторванных от родной земли, были трагичны. Среди представителей первой волны русской эмиграции немало всемирно известных писателей, поэтов, ученых. Но признание не всегда приносит счастье.

Какова причина первой волны русской эмиграции? Новая власть, которая проявляла симпатию к пролетариату и ненавидела интеллигенцию.

Среди представителей первой волны русской эмиграции не только творческие люди, но и предприниматели, которым удалось сколотить состояния собственным трудом. Среди фабрикантов были и те, что сперва радовались революции. Но недолго. Вскоре они поняли, что и им нет места в новом государстве. Фабрики, предприятия, заводы были в Советской России национализированы.

В эпоху первой волны русской эмиграции судьбы обычных людей мало кого интересовали. Не волновала новую власть и так называемая утечка мозгов. Люди, оказавшиеся у руля, полагали, что для того чтобы создать новое, следует разрушить все старое. Советскому государству не нужны были талантливые писатели, поэты, художники, музыканты. Появились новые мастера слова, готовые донести до народа новые идеалы.

Рассмотрим более подробно причины и особенности первой волны русской эмиграции. Краткие биографии, представленные ниже, создадут полную картину явления, имевшее страшные последствия как для судеб отдельных людей, так и для всей страны.

Знаменитые эмигранты

Русские писатели первой волны эмиграции — Владимир Набоков, Иван Бунин, Иван Шмелев, Леонид Андреев, Аркадий Аверченко, Александр Куприн, Саша Черный, Тэффи, Нина Берберова, Владислав Ходасевич. Ностальгией пронизаны произведения многих из них.

После Революции родину покинули такие выдающиеся деятели искусства, как Федор Шаляпин, Сергей Рахманинов, Василий Кандинский, Игорь Стравинский, Марк Шагал. Представителями первой волны русской эмиграции являются также авиаконструктор инженер Владимир Зворыкин, химик Владимир Ипатьев, ученый-гидравлик Николай Федоров.

Иван Бунин

Когда речь идет о русских писателях первой волны эмиграции, его имя вспоминают в первую очередь. Октябрьские события Иван Бунин встретил в Москве. Вплоть до 1920 года он вел дневник, который позже опубликовал под названием "Окаянные дни". Писатель не принял советскую власть. По отношению к революционным событиям Бунина нередко противопоставляют Блоку. В своем автобиографическом произведении последний русский классик, а именно так называют автора "Окаянных дней", полемизировал с создателем поэмы "Двенадцать". Критик Игорь Сухих сказал: "Если Блок в событиях 1917-го услышал музыку революции, то Бунин - какофонию бунта".

До эмиграции писатель некоторое время прожил с женой в Одессе. В январе 1920 года они поднялись на борт парохода "Спарта", который отправлялся в Константинополь. В марте Бунин был уже в Париже - в городе, в котором провели последние свои годы многие представители первой волна русской эмиграции.

Судьбу писателя нельзя назвать трагической. В Париже он много работал, и именно здесь написал произведение, за которое получил Нобелевскую премию. Но самый известный цикл Бунина - "Темные аллеи" - пронизан тоской по России. Все же предложение о возвращении на Родину, которое получили многие русские эмигранты после Второй мировой войны, он не принял. Умер последний русский классик в 1953 году.

Иван Шмелев

Далеко не все представители интеллигенции услышали в дни октябрьских событий "какофонию бунта". Многие воспринимали революцию как победу справедливости, добра. Октябрьским событиям первое время радовался и Однако совсем быстро разочаровался в тех, кто оказался у власти. А в 1920 году произошло событие, после которого писатель не мог уже верить в идеалы революции. Единственный сын Шмелева - офицер царской армии - был расстрелян большевиками.

В 1922 году писатель с женой покинул Россию. К тому времени Бунин уже был в Париже и в переписке не раз обещал оказать ему помощь. Несколько месяцев Шмелев провел в Берлине, затем уехал во Францию, где провел остаток жизни.

Последние годы один из величайших русских писателей провел в нищете. Он умер в возрасте 77 лет. Похоронен, как и Бунин, на Сент-Женевьев-де-Буа. На этом парижском кладбище нашли последнее пристанище знаменитые писатели, поэты — Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Тэффи.

Леонид Андреев

Этот писатель сперва принял революцию, но позже изменил свои взгляды. Последние произведения Андреева проникнуты ненавистью к большевикам. В эмиграции он оказался после отделения Финляндии от России. Но за границей прожил недолго. В 1919 году Леонид Андреев умер от сердечного приступа.

Могила писателя находится в Санкт-Петербурге, на Волковском кладбище. Прах Андреева был перезахоронен спустя тридцать лет после его смерти.

Владимир Набоков

Писатель происходил из богатой аристократической семьи. В 1919 году, незадолго до захвата Крыма большевиками, Набоковы покинул Россию навсегда. Им удалось вывести часть что спасло от нищеты и голода, на которые обречены были многие русские эмигранты.

Владимир Набоков окончил Кембриджский университет. В 1922 году переехал в Берлин, здесь зарабатывал на жизнь уроками английского. Иногда публиковал свои рассказы в местных газетах. Среди героев Набокова немало русских эмигрантов ("Защита Лужина", "Машенька").

В 1925 году Набоков женился на девушке из еврейско-русской семьи. Она работала редактором. В 1936-м была уволена - началась антисемитская кампания. Набоковы уехали во Францию, поселились в столице, часто бывали в Ментоне и Канне. В 1940 году им удалось бежать из Парижа, который уже спустя несколько недель после их отъезда был оккупирован немецкими войсками. На лайнере Champlain русские эмигранты достигли берегов Нового Света.

В Соединенных Штатах Набоков читал лекции. Писал он как на русском, так и на английском. В 1960 году вернулся в Европу, поселился в Швейцарии. Русский писатель скончался в 1977 году. Могила Владимира Набокова находится на кладбище в Кларане, расположенном в Монтре.

Александр Куприн

После окончания Великой Отечественной войны началась волна реэмиграции. Тем, кто покинул Россию в начале двадцатых, обещали советские паспорта, работу, жилье и прочие блага. Однако многие эмигранты, возвратившиеся на Родину, стали жертвами сталинских репрессий. Куприн вернулся еще до войны. Его, к счастью, не постигла участь большинства эмигрантов первой волны.

Александр Куприн уехал сразу же после Октябрьского переворота. Во Франции первое время занимался в основном переводами. В Россию вернулся в 1937 году. Куприн был известен в Европе, с ним не могли советские власти поступить так, как они поступали с большей частью Однако писатель, будучи к тому времени больным и старым человеком, стал инструментом в руках пропагандистов. Из него сделали образ раскаявшегося писателя, который вернулся, дабы воспеть счастливую советскую жизнь.

Александр Куприн умер в 1938 году от онкологического заболевания. Похоронен на Волковском кладбище.

Аркадий Аверченко

До революции жизнь писателя складывалась замечательно. Он был главным редактором юмористического журнала, который пользовался огромной популярностью. Но в 1918 году все резко изменилось. Издательство было закрыто. Аверченко занял отрицательную позицию по отношению к новой власти. С трудом ему удалось добраться до Севастополя - города, в котором он родился и провел ранние годы. Писатель уплыл в Константинополь на одном из последних пароходов за несколько дней до того, как Крым был взят красными.

Сперва Аверченко жил в Софии, затем в Белгороде. В 1922 году уехал в Прагу. Жить вдали от России ему было сложно. Большая часть произведений, написанных в эмиграции, пронизана тоской человека, вынужденного жить вдали от Родины и лишь изредка слышать родную речь. Впрочем, в Чехии он быстро приобрел популярность.

В 1925 году Аркадий Аверченко заболел. Несколько недель провел в Пражской городской больнице. Умер 12 марта 1925 года.

Тэффи

Русская писательница первой волны эмиграции покинула Родину в 1919 году. В Новороссийске она села на пароход, который отправлялся в Турцию. Оттуда добралась до Парижа. Три года Надежда Лохвицкая (таково настоящее имя писательницы и поэтессы) прожила в Германии. За границей она печаталась, уже в 1920-м организовала литературный салон. Тэффи умерла в 1952 году в Париже.

Нина Берберова

В 1922 году вместе с мужем, поэтом Владиславом Ходасевичем, писательница уехала из Советской России в Германию. Здесь они провели три месяца. Жили в Чехословакии, в Италии и с 1925-го - в Париже. Берберова публиковалась в эмигрантском издании "Русская мысль". В 1932 году писательница развелась с Ходасевичем. Спустя 18 лет уехала в США. Жила в Нью-Йорке, где издала альманах "Содружество". С 1958 года Берберова преподавала в Йельском университете. Умерла в 1993-м.

Саша Черный

Настоящее имя поэта, одного из представителей Серебряного века - Александр Гликберг. Он эмигрировал в 1920 году. Жил в Литве, Риме, Берлине. В 1924 году Саша Черный уехал во Францию, где провел последние годы. В местечке Ла Фавьер у него был дом, куда нередко съезжались русские художники, писатели, музыканты. Саша Черный умер от сердечного приступа в 1932 году.

Федор Шаляпин

Знаменитый оперный певец покинул Россию, можно сказать, не по своей воле. В 1922 году он находился на гастролях, которые, как показалось властям, затянулись. Длительные выступления в Европе и США вызвали подозрения. Тут же отреагировал Владимир Маяковский, написав гневное стихотворение, в котором были такие слова: "Я первый крикну - обратно катить!".

В 1927 году певец пожертвовал сборы от одного из концертов в пользу детей русских эмигрантов. В Советской России это восприняли как поддержку белогвардейцев. В августе 1927 года Шаляпина лишили советского гражданства.

В эмиграции он много выступал, даже снялся в фильме. Но в 1937-м у него обнаружили лейкоз. 12 апреля того же года знаменитый русский оперный певец скончался. Похоронен на парижском кладбище Батиньоль.

Мы вспоминаем страшные события 95-летней давности. Трагедию, случившуюся в стране тогда, чувствовали не только взрослые. Дети понимали ее по-своему, в каком-то смысле чище и острее. Мальчики и девочки 1920-х годов. Голоса тех детей рассказывают больше и правдивее, они не умеют врать.

Я не умею врать

1917 год как поворотная веха в истории России и последовавшая за ним братоубийственная гражданская война на протяжении долгих лет являлись объектом пристального внимания не только со стороны историков-профессионалов, но и многих современников тех событий. По существу, «вспоминать» начали почти сразу, почти синхронно происходящему. И это нельзя было объяснить лишь воздействием политической конъюнктуры: то, что случилось в стране, прямо и непосредственно затронуло каждого из ее граждан, полностью перевернуло, а подчас и просто сломало их жизни, заставляя вновь и вновь переосмысливать недавнее прошлое, ища ответ на трудноразрешимые или вовсе не разрешимые вопросы, поставленные революционной эпохой столь неожиданно и остро. Может показаться удивительным, но в нестройную «вспоминающую» многоголосицу первых послереволюционных лет постоянно вплетались голоса тех, кого, казалось бы, трудно было там услышать — детей, которым довелось взрослеть в это непростое время.

Действительно, мальчики и девочки 1920-х годов оставили после себя немало письменных текстов, в которых шла речь о том, что произошло с ними самими, с их родителями, с другими близкими и не очень близкими им людьми после революции 1917 года. В большинстве своем такие детские воспоминания сохранились в форме школьных сочинений. Не отрицая тот факт, что воздействие взрослых на эту форму детского мемуарного творчества было достаточно велико — даже само их появление инициировалось взрослыми, — значение таких воспоминаний трудно переоценить. Мало того что наблюдательные дети подчас подмечали и фиксировали то, что оставалось не увиденным взрослыми, мало того что они предлагали свои, «детские» интерпретации многих явлений, фактов и событий, они писали так откровенно, так искренне и открыто, что изложенное ими на простых тетрадных страницах немедленно превращалось в своеобразные исповеди. «Я не умею врать, а пишу, что правда», — это признание 12-летней девочки из Ярославской губернии могло бы быть распространено на преобладающее большинство детских воспоминаний, написанных вскоре после окончания Гражданской войны в России.

Дети 1917-го

Наиболее ранние детские воспоминания о революции 1917 года восходили к письменной культуре «бывших» и создавались детьми «чужих». Тексты эти были явно политизированы, что и понятно: прошлое быстро превращалось для этих детей в «утраченный рай», зачастую вместе с потерянной Родиной и обретенным эмигрантским эпилогом — недаром один из русских педагогов-эмигрантов, писатель и публицист Н. А. Цуриков называл их «маленькими перелетными птичками». По подсчетам созданного в 1923 году в Праге под председательством выдающегося богослова, философа и педагога В. В. Зеньковского Педагогического бюро по делам средней и низшей русской школы за границей, к середине 1920-х годов за рубежом насчитывалось около 20 тысяч русских детей только школьного возраста. Из них в зарубежной русской школе обучались не менее 12 тысяч человек. Педагоги-эмигранты не без оснований полагали, что обучение в русских школах будет способствовать сохранению у детей национальной идентичности, в том числе за счет сохранения родного языка и православного вероисповедания. Заметим, что православные церковнослужители и лично, и как руководители общественных организаций сыграли огромную роль в создании и деятельности русских беженских школ. Немалый вклад в разработку психолого-педагогических основ воспитания и обучения детей и юношества и непосредственно в жизнь русской школы в эмиграции внесли религиозный мыслитель, богослов и философ Г. В. Флоровский, основатель и первоиерарх Русской Православной Церкви за границей митрополит Антоний (Храповицкий) и его будущий преемник митрополит Анастасий (Грибановский), епископ Пражский Сергий (Королев), его ближайший соратник, на которого было возложено в первую очередь, преподавание Закона Божьего в русских эмигрантских школах, архимандрит Исаакий (Виноградов), почетный председатель Епархиального управления Русскими православными церквями в Западной Европе митрополит Евлогий (Георгиевского), начальник Российской духовной миссии в Китае митрополит Иннокентий (Фигуровский) и многие другие. Под покровительством РПЦ за границей существовали и действовали различные детские и молодежные организации: скауты, соколы, детские хоры, оркестры и театральные коллективы, регулярно проводились Дни русской культуры и отмечавшиеся на Благовещение Дни русского ребенка, во время которых проходил сбор средств на нужды детей путем церковных тарелочных сборов и подписных листов.

В декабре 1923 года в одной из самых больших русских эмигрантских школ — русской гимназии в Моравской Тшебове (Чехословакия) — по инициативе ее директора неожиданно были отменены два урока и всем учащимся предложили написать сочинение на тему «Мои воспоминания с 1917 года по день поступления в гимназию» (среди прочих участников опроса была и дочь Марины Цветаевой Ариадна Эфрон, о чем она много лет спустя написала в своих мемуарах). Позднее Педагогическое бюро распространило этот опыт на ряд других русских эмигрантских школ Болгарии, Турции, Чехо-Словакии и Югославии. В результате к 1 марта 1925 года в Бюро было собрано 2403 сочинения общим объемом 6,5 тысячи рукописных страниц. Результаты анализа воспоминаний были изданы в нескольких брошюрах, однако сами воспоминания долгое время не публиковались и хранились вначале в Русском заграничном историческом архиве в Праге, а после передачи его в Россию по окончании Второй мировой войны — в ЦГАОР СССР (ныне — Государственный архив Российской Федерации). Часть этих документов (свыше 300) была опубликована лишь в 1997 году по благословению архимандрита Кирилла (Павлова).

Собранные сочинения были очень разными, что не случайно: ведь их писали учащиеся разных возрастов, причем возрастной диапазон колебался от 8 (ученики приготовительных классов) до 24 лет (молодые люди, возобновившие обучение после вынужденного перерыва). Соответственно, и объемом своим эти сочинения сильно отличались друг от друга — от нескольких строчек, с большим трудом выведенных самыми маленькими, до 20-страничных сочинений старшеклассников, написанных убористым, мелким почерком. По мере взросления ребенка и совершенствования его письменной речи прослеживалось естественное усложнение текстов, когда на смену фиксации отдельных, часто разрозненных автобиографических фактов приходили попытки осмысления прошлого, рассуждения о судьбах покинутой Родины, причем зачастую патриотические настроения и чувства прямо подпитывались религиозными установками и религиозным сознанием писавших. Россия и православная вера сплетались воедино, и именно в вере Христовой видели эти отвергнутые новой советской властью дети надежду на воскрешение своей Отчизны: «Попросим же мы Бога о том, чтобы он взял под свою защиту поруганную и униженную, но не забывшую, несмотря на все гонения, христианскую веру, нашу дорогую Святую Русь»; «Где-то там, в глубине необъятной России, появятся люди старинного уклада, которые с именем Божьем на устах пойдут спасать Россию»; «Я верю, что правда восторжествует и Россия спасется светом Христовой Веры!».

Бог был с детьми

При всем их многообразии основная масса детских воспоминаний содержательно и оценочно укладывалась в довольно стабильную противополагающую схему: «было хорошо — стало плохо». Добольшевистское прошлое представало в сочинениях детей эмиграции как красивая, добрая сказка, в которой всегда было место религии и Богу. Вспоминая «золотое», «тихое», «счастливое» детство в России, мальчики и девочки подробно описывали с таким нетерпеньем ожидаемые «светлые праздники» Рождества и Пасхи, когда обязательно ходили в церковь и получали подарки, наряжали елку и красили пасхальные яйца, когда рядом были родители и друзья, а еще — «Кто-то Милосердный, Который простит и не осудит». «…Рождество, — пишет ученик 6-го класса Английской школы для русских мальчиков в Эринкее (Турция) Иван Чумаков. — Изучаешь тропарь, рассказываешь отцу, матери, сестрам, и даже младшему братишке, ничего еще не понимающему. А мать так за три дня попросишь разбудить к заутрене. В церкви стоишь спокойно, ежеминутно крестишься и читаешь тропарь. Кончилась церковная служба. Не возвращаясь домой, бежишь “Христа славить”. Тут конфеты, пряники, копейки — все карманы. Потом — домой разговляться. После этого — опять славить, и так целый день… А вскоре и Пасха. Это праздник… неописуемый. Весь день колокольный звон, катание яиц, “христосование”, поздравления, подарки…»

Бог был с детьми, а дети — с Богом не только в дни религиозных праздников, но постоянно, ежедневно, ежечасно. Некоторые из них прямо признавались в «глубокой религиозности», унаследованной от родителей. Молитва неизменно занимала свое особое, устойчивое место в детских рутинных повседневных практиках: «Наутро я просыпался всегда веселый, одевался, умывался, молился Богу и шел в столовую, где уже был накрыт стол… После чая я шел заниматься, решал несколько задач, писал две страницы чистописания и т. д.». Бог хранил, Бог защищал, Бог умиротворял, Бог вселял надежду: «Вот отдельные картины из дальнего детства. Ночь, перед образом Божьей Матери горит лампадка, ее дрожащий неверный свет освещает всепрощающий лик Прелестной Девы, и кажется, что черты ее лица движутся, живут, а прелестные глубокие глаза смотрят на меня с лаской и любовью. Я, маленькая девочка, в длинной ночной рубашке лежу в кровати, мне не хочется спать, я слышу храпенье моей старушки-няни, и мне представляется в ночной тишине, что я одна в огромном мире, где нет ни одной человеческой души, мне делается страшно, но, смотря на чудные черты Божьей Матери, страхи мои понемногу уходят, и я незаметно для себя засыпаю».

И вдруг внезапно, в один миг все это — такое «свое», такое привычное, такое устоявшее — было разрушено, а безбожие, как это ни кощунственно звучит, было возведено в ранг новой веры, где молились новым революционным апостолам и следовали новым революционным заветам. «Большевики проповедовали, что Бога нет, что нет красоты жизни и все дозволено», и не просто проповедовали, а воплощали эту вседозволенность на практике. Запрет на преподавание Закона Божьего и замена висящих в классных комнатах икон — «этих безделушек», как называли их красные комиссары, — портретами вождей революции были, пожалуй, наиболее безобидными из того, что предприняли новые власти. Осквернение религиозных святынь происходило повсеместно: и во время обысков, свидетелями которых были дети («Несколько пьяных, разнузданных матросов, с ног до головы увешанных оружием, бомбами и перевитыми пулеметными лентами, ворвались в нашу квартиру с громкими криками и бранью: начался обыск… Все подверглось разрушению и разгрому, даже иконы срывали эти богохульники, били их прикладами, топтали ногами»), и за пределами их дома. «Большевики в храмы Божьи вторгались, убивали священников, вынимали мощи и разбрасывали по церкви, ругались по-большевистски, смеялись, но Бог терпел и терпел», — с горечью свидетельствует 15-летний ученик Русской гимназии в Шумене (Болгария). «Свет от пожара освещал церковь… на колокольне качались повешенные; их черные силуэты бросали страшную тень на стены церкви», — вспоминает другой. «На Пасху, вместо звона, стрельба. Страшно выйти на улицу», — пишет третий. И таких свидетельств было немало.

Именно на Бога и уповали дети в самые тяжкие, самые страшные минуты своей жизни, когда надеяться было не на что, и именно Ему возносили хвалу, когда испытания оказывались уже позади: «Нас ввели в большую светлую комнату (ЧК. — А. С. )… Я помню, что в то мгновение я только молилась. Сидели мы не долго, пришел солдат и нас куда-то повел; на вопрос, что с нами сделают, он, гладя меня по голове, отвечал: “Расстреляют”… Нас привели на двор, где стояло несколько китайцев с ружьями…Это было похоже на кошмар, и я только ждала, когда он кончится. Я слышала, как кто-то считал: “Раз, два”… Я видела маму, которая шептала: “Россия, Россия”, и папу, сжимающего мамину руку. Мы ждали смерти, но… вошел матрос и остановил готовых стрелять солдат. “Эти еще пригодятся”, — сказал он и велел нам идти домой. Вернувшись… домой, мы все трое стали перед образами, и я в первый раз так горячо и искренно молилась». Для многих молитва становилась единственным источником жизненной силы: «В ночь под Благовещение была страшная канонада; я не спала и всю ночь молилась»; «Я никогда раньше не молился, никогда не вспоминал Бога, но, когда я остался один (после смерти брата), я начал молиться; я молился все время — где только представлялся случай, и больше всего молился на кладбище, на могиле брата».

Помилуй Россию, помилуй меня!

Между тем были среди детей и совершенно отчаявшиеся, утратившие жизненный стержень, а вместе с ним — как им казалось — и веру во Всевышнего: «Я хуже волка, вера рухнула, нравственность пала»; « Я… с ужасом заметил, что ничего того святого, того доброго, что вкладывали в меня папа и мама, — у меня нет. Бог для меня перестал существовать как что-то далекое, заботящееся обо мне: Евангельский Христос. Встал передо мною новый бог, бог жизни… Я стал… полным эгоистом, который готов для своего счастья поступиться счастьем других, видящего в жизни только борьбу за существование, считающего, что высшее счастье на земле — это деньги». Именно таких детей и подростков имел в виду В. В. Зеньковский, когда, анализируя сочинения, утверждал, что «религиозный путь преодоления» открылся пока еще далеко не всем, и нужна очень кропотливая работа, чтобы помочь детям «подойти ближе к Церкви».

В эмиграции дети оказались в какой-то степени ограждены от кровожадного революционного молоха. Им вернули многое из того, что они сами хотели бы вернуть из недавнего прошлого. Но, по их собственным словам, даже Рождество стало каким-то «грустным», не таким, как в оставленной России, которую они никак не могли забыть и куда они так хотели бы вернуться. Нет, им отнюдь не нужно было новое советское отечество, враждебный и непривычный для них «антимир» советской власти и большевизма. Они стремились в ту, прежнюю Россию, о которой писали в своих сочинениях и которую изображали на своих рисунках: тихие, заснеженные дворянские усадьбы, кремлевские стены и башни, маленькие деревенские церквушки. Особенно трогает среди сохранившихся рисунков один: маковки православных церквей с крестами и лаконичная надпись «Я люблю Россию». Большинству из этих детей так никогда и не удалось осуществить свою мечту. Но они продолжали верить и истово молиться за Родину — так же истово, как за самих себя: «Боженька, неужели все так и останется? Помилуй Россию, помилуй меня!»

При подготовке статьи были использованы материалы книг «Дети русской эмиграции (Книга, которую мечтали и не смогли издать изгнанники)» (М.: ТЕРРА, 1997) и «Дети эмиграции: Воспоминания» (М.: Аграф, 2001), а также монографии автора «Российское детство в ХХ веке: История, теория и практика исследования». (Казань: Казанский гос. ун-т, 2007).


Построение русских скаутов. Марсель. 1930 год

Занятие музыкой с детьми в русской коммуне Монтгерон. Париж. 1926 год

Учителя и учащиеся прогимназии Всероссийского союза городов в лагере Селимие. 1920 год

Преподаватели и студенты Свято-Сергиевского богословского института в Париже. 1945 год. В центре — схимонах Савватий. Справа от него — Владимир Вейдле. Александр Шмеман, Константин Андроников и Сергей Верховский. Крайний справа — отец Василий Зеньковский

Текст: Алла САЛЬНИКОВА

Белая эмиграция – это трагедия, лишившая Родины сотни тысяч граждан. Это гордость и позор России. Октябрьское восстание 1917 г. и последовавшая за ней кровопролитная Гражданская война — это невиданная катастрофа общемирового значения. Уклад жизни, сложившийся в течение веков, был сломан, и сотням тысяч людей пришлось покинуть пределы России. Невиданной в мировой истории была эмиграция целой вооружённой армии.

Российская Империя начало ХХ века

Начало бурного, наполненного новыми открытиями и прорывами, ХХ века застало врасплох Российскую монархию правившую страной архаичными методами времён крепостного права. Последствием упадка социальной и управленческой системы, а так же полной моральной деградации правящей дворянской элиты была позорно и бездарно проигранная Русско-Японская война 1904-05 гг. А так же, как следствие, Первая Русская революция 1905-07гг., которую монархическому государству, именуемому Российской Империей, удалось подавить, не устранив причин её возникновения.

Однако надлежащие выводы так и не были сделаны. Российская Империя осталась слабой в промышленном отношении, аграрной страной, с преимущественно сельским малограмотным населением. В начавшейся Мировой войне (1914-18 гг.), Российская Империя показала свою полную не состоятельность и не готовность.

Система административного управления попросту рухнула, создав в воюющей стране революционную ситуацию, приведшею вначале к буржуазной революции в феврале 1917 г., а впоследствии и к пролетарской Великой Октябрьской Социалистической революции в Росссии, вызвавшей величайшие потрясения не только на территории бывшей Империи, но и всего мира. Некоторое время спустя усилилась первая волна эмиграции, начатой в феврале, офицеры уходили на Дон, где началось формирование Белого движения.

Гражданская война в России (1918-1922 г.)

История России начала ХХ века гласит, что сразу же после победы большевиков в 1917 году начали формироваться силы, за которыми стояли убеждённые противники Советской власти. Идеологические разногласия были так сильны, что дело дошло до полномасштабной войны между сторонниками новой власти – «красными» и её противниками – «белыми».

И если в 1917 году борьба носила разрозненный, стихийный характер, то с 1918 года начинается формирование полноценных вооружённых сил – Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА), в которой основной движущей силой был рабочий класс, и Белой армии , основу которой составляло в основном проманархически настроенное офицерство, казачество и, на первом этапе, крестьянство, которое в дальнейшем приняло сторону большевиков

Белая гвардия, несмотря на экономическую и прямую военную поддержку стран Антанты, была дезорганизована в плане идейном, так как её составляли политически разнородные группировки, которые к тому же постоянно интриговали и враждовали между собой. Идеи восстановления монархии не находили поддержки у большинства населения России.

Напротив, Красная, хоть и уступая Белой армии в техническом отношении, была спаяна железной дисциплиной и идеологией. Её вожди точно знали, чего хотят и шли к достижению своих целей, не смотря ни на какие преграды. К тому же, идеи большевиков простые и понятные («фабрики рабочим!», »земля крестьянам!») гораздо лучше воспринимались большинством населения.

Поэтому, несмотря на колоссальное напряжение сил, Белое движение потерпело поражение и, как следствие этого поражения, возникло явление, названное впоследствии «Великим исходом» – это Русская эмиграция, принёсшая в цивилизованную Европу отборный генетический материал, сотни тысяч рабочих рук, представителей высочайшей культуры, её цвет. Но Россия не обеднела талантами, после «кровопускания» в виде Великого исхода, она дала миру великих учёных, полководцев, мировых писателей, знаменитых композиторов и поэтов.

Этапы эмиграции

Первые эмигранты, так называемая первая волна, наиболее предусмотрительные и обеспеченные, двинулись из России ещё в первых месяцах 1917 года, эта часть увезла не малые капиталы в драгметаллах, драгоценностях, валюте. Они смогли неплохо устроится, имея денежные средства на получение необходимых документов, разрешений, найдя удобное жильё.

Все эти капиталисты и «великие» князья не соприкоснулись с нуждой, никто из них не участвовал в Гражданской войне, не проливал кровь, не голодал, а за границей они плели интриги друг против друга и устраивали бесконечную грызню из-за «виртуального» Престола Российской Империи, не понимая, что после Великой Октябрьской революции в России никакого престола быть не могло.

Преотлично пристроились на Западе и разношёрстные «политэмигранты»: меньшевики, националисты, кадеты, бундовцы, эсеры и прочие. Но уже к 1919 г. исход принял массовый характер, все более напоминая паническое бегство.

Во второй эмиграционной волне оказались белые офицеры, бегущие от преследования большевиков. Все они не теряли надежду скоро вернуться. Именно военные образовали основной костяк русской эмиграции в Европе. Исторически эту белую эмиграцию разделяют на этапы:

• Первый. Связан с отплытием Русской белой армии из Новороссийска в 1920 году вместе с её Генштабом и главнокомандующим – А.И. Деникиным.
• Второй. Эвакуация из Крыма Врангеля П.Н. вместе с армией в ноябре 1920 г.
• Третий. Эвакуация войск адмирала В.В. Колчака с Дальнего Востока в 1922 году.

Общее число эмигрантов из России составляет по разным источникам от 1.4 до 2 миллионов. Значительную часть от этого количества эмигрантов составляли военные. Это были в основном офицеры, казаки. Только в, так называемую, Первую волну Россию покинуло около 250000 человек, они надеялись на скорое падение Советской власти и рассчитывали быстро вернуться.

Белая эмиграция, её состав

Состав эмигрантов из России был неоднородный. Кроме военных, которые составляли большинство, в него сходили представители различных классов и прослоек. В одночасье эмигрантами стали:

• Находившиеся в лагерях Европы военнопленные Первой мировой.
• Чиновники России, по долгу службы, находящиеся вне России – это служащие посольств и всевозможных представительств России, по различным причинам не пожелавшие перейти на службу Советской власти.
• Представители дворянства.
• Государственные служащие.
• Буржуазия, духовенство, интеллигенция и другие граждане России не принявшие Советскую власть.

Большинство гражданских эмигрантов, из числа вышеперечисленных категорий, кроме военнопленных, покидало страну целыми семьями. Эти жертвы Белой эмиграции не оказывали вооружённого сопротивления Советской власти. Это были просто напуганные революцией, запутавшиеся люди. Учитывая это, Советское правительство 03.11.1921 г. объявило амнистию. Она коснулась рядового состава белогвардейцев и граждан, не запятнавших себя борьбой с большевиками. На Родину вернулось около 800 000 человек.

Русская эмиграция (военная)

Огромная масса беженцев требовала решения основных вопросов по размещению людей. Барон Врангель ещё в мае 1920 г. учреждает так называемый «Эмиграционный совет», Некоторое время спустя он переименовывается в Совет по расселению русских беженцев. Беженцев гражданских расселяли недалеко от Константинополя, в Болгарии и на Принцевых островах.

Лагеря военных беженцев находились в Галлиполи, Чаталдже и на Лемносе (кубанские казаки). К концу 1920 г. картотека Главного регистрационного бюро насчитывала уже 190000 данных с адресами. Военных насчитывалось 50 000-60 000 человек, а не военных – 130 000-150 000 человек.

Галлиполийское сидение

Славу Белой эмиграции принёс самый знаменитый военный лагерь, где расположился бежавший из Крыма 1-го корпус генерала А. Кутепова, находящийся в Галлиполи, где они показали всему миру образец силы духа, мужественности русского офицерства. Это предмет гордости за наших соотечественников. К величайшему сожалению, воспитанные в непрощении, ненависти к своему народу, не сумев понять его, именно они составили костяк гитлеровского Русского корпуса.

Всего в нем разместили более 25 000 человек, 363 чиновника, 143 врача и медработника, а так же 1445 женщин, 244 несовершеннолетних и 90 военных воспитанников – мальчиков в возрасте от 10 до 12 лет.

Жизнь эмигрантов была невыносимой. Условия проживания были ужасными. Полураздетые, часто не имеющие ничего за душой, люди жили в непригодных для жилья бараках. Из-за скученности и антисанитарии начались повальные болезни. В первое время нахождения в лагере, скончалось от ран и болезней более 250 человек. Помимо физических мучений, люди терпели и душевные страдания. Началась деморализация и моральное разложение армии.

А. Кутепов прекрасно осознавал, что это приведёт к катастрофе и гибели людей, за которых он нёс ответственность. Он знал, что спасти их может дисциплина, постоянная занятость. Только это сможет уберечь людей от моральной деградации. Большинство военных с надеждой восприняли военную подготовку. Здесь проходили парады, организовывались концерты, спортивные соревнования, выходили газеты.

Для юношей организовали военные училища, в них обучалось 1400 юнкера, работала театральная студия, хореографические кружки, школа фехтования, два театра. Дети обучались в гимназии, организованной педагогами из числа беженцев, и ходили в детский сад. Проводились службы в 8 храмах. Для нарушителей дисциплины функционировали 3 гауптвахты. Союзнические делегации, посещающие лагерь, не оставлял равнодушными внешний вид и выправка русских военных. История Белой эмиграции не знала таких примеров.

В августе месяце 1921 г. был решён вопрос о вывозе эмигрантов, их стали переправлять в Сербию и Болгарию. Он длился до декабря, последних «сидельцев» разместили в самом городе. Оставшихся «галлиполийских сидельцев» вывезли в 1923 г.

Русская эмиграция на Балканах

Представитель армии России — барон Врангель весной 1921 г. обратился к правящим кругам славянских стран Югославии и Болгарии с письмом. Оно содержало просьбу дать разрешение на размещение армии на территории этих государств. На это был дан благоприятный ответ, содержащий обещание оказать материальную помощь на содержание армии за счёт казны, с ежемесячным выделением офицерам небольшого жалования и пайка, при условии выполнения подрядов на работы. Летом начался плановый вывоз военнослужащих из Турции.

01.09.1924 года произошло знаменательное событие в истории эмигрантского движения – был основан «Русский общевоинский союз». Его назначением было объединить и сплотить все воинские части, образованные военные общества и союзы.

Это эмигрантское объединение стало преемником Белой армии. Но к великому сожалению, эта организация запятнала себя сотрудничеством с гитлеровцами во время ВМВ. Именно из кадров РОВС был образван Русский корпус, который сражался вместе с немцами против партизанского движения Тито и Красной Армии . В очередной раз русские пошли против русских.

На Балканы из Турции были эвакуированы так же и казаки, которые расселялись таким же образом, как и в России – станицами, которыми управляли станичные атаманы. Создаются «Объединённый совет Дона, Кубани и Терека», вместе с ним «Казачий союз» которому были подчинены все станицы.

В Югославии расположилась большая часть станиц. Известной и вначале многочисленной, была Белградская станица. Первоначально в ней проживало больше 200 человек. На начало 30-х годов в ней оставалось всего около 80 человек. Понемногу все станицы, расположенные в Болгарии и Югославии перешли в РОВС, под командование генерала Маркова.

Русская эмиграция в Европе

Большая часть белоэмигрантов сосредоточилась на Западе – в Европе. Они разместились во Франции, Болгарии, Югославии и Германии. По сведениям Лиги Наций в 1926 г. зарегистрировано 755 тыс. беженцев из России. Больше всего их было во Франции – 400 000, Германии – более 200 000. В Югославии, Болгарии, Чехословакии, Латвии по 30 000-40 000 человек.

Центрами русской эмиграции считались Париж, Берлин, Белград и София. Этому есть простое объяснение — в этих странах была острая необходимость в рабочей силе для восстановления разрушенного во время Первой мировой войны.

Русские в Париже составляли более 200 тысяч человек, на втором месте был Берлин. Но в связи с экономическим кризисом 1925 г. и приходом нацистов к власти число эмигрантов из России в Берлине сильно сократилось.

Место Берлина заняла Прага, ставшая центром русской эмиграции. Важнейшее место в жизни русских зарубежных обществ занимал Париж, сюда стремилась, так называемая, элита и интеллигенция, а так же политические деятели различных мастей – эмигранты Первой волны и донские казаки. В связи с началом Второй мировой войны немалая часть эмигрантов из России, обосновавшихся в Европе, переселились в Новый Свет – США, Канаду и Латинскую Америку.

Русские в Китае

Перед Революцией численности русской колонии в Манчжурии составляла более 200 000. человек, а к концу 1920 г. уже не меньше 280 000. В сентябре 1920 г. был отменён статус экстерриториальности для подданных России в Китае, все русские, проживающее там, включая и беженцев, перешли на незавидное положение бесподданых эмигрантов в чужом государстве. Эмиграция на Дальнем Востоке, так же шла в три потока:

• Первый. Начало массовой эмиграции на Дальнем Востоке регистрируется вначале 1920 г. – это время падения Омской директории и эвакуация русской армии.
• Второй. Начался осенью 1920 г. после разгрома так называемой «Армии Российской Восточной окраины», которой командовал атаман Семенов. Она перешла китайскую границу в полном составе. Одни только регулярные формирования войск насчитывали 20 000 человек, они были разоружены китайцами и интернированы в цицикарские лагеря, а потом их перевезли в район Гродеково, расположенного на юге Приморья.
• Третий. Конец 1922 г., время установления Советской власти в Приморье. По морю выехало всего только несколько тысяч человек, которые направлялись в основном в Манчжурию, Корею. В Китай и на КВЖД их не пускали.

Вместе с тем в Китае, а именно в Синцзяне, расположилась ещё одна большая (5.5 тыс.) колония русских, состоявшая из казаков Бакича и офицеров Белой армии, бежавших в эти места после поражения на Урале и в Семиречье.

Общая численность русских колоний в Манчжурии и Китае, на 1923 год, когда война уже завершилась, равнялась примерно в 400 000 человек. Из них не менее 100 000 получили советские паспорта и репатриировались в РСФСР (благодаря объявленной в ноябре 1921 года амнистии для рядовых участников белого движения).

В 20-е годы значительной, иной раз по нескольку десятков тысяч человек в год, была реэмиграция в другие страны, в том числе в США, Австралию, Южную Америку.

Революционные события 1917 года и последующая за ними гражданская война стали катастрофой для большой части российских граждан, вынужденных покинуть Родину и оказаться за её пределами. Был нарушен вековой уклад жизни, рвались родственные связи. Белая эмиграция - это трагедия в Самое страшное было то, что многие так и не осознали, как могло случиться такое. Только надежда вернуться на Родину давала силы жить дальше.

Этапы эмиграции

Первые эмигранты, более дальновидные и состоятельные, стали покидать Россию уже в начале 1917 года. Они смогли неплохо устроиться, имея средства на оформление различных документов, разрешений, выбрав удобное место жительства. Уже к 1919 году белая эмиграция представляла собой массовый характер, всё более напоминающий бегство.

Историками её принято делить на несколько этапов. Начало первого связывают с эвакуацией в 1920 году из Новороссийска Вооружённых сил Юга России вместе с её Генеральным штабом под командованием А. И. Деникина. Второй этап - эвакуация армии под командованием барона П. Н. Врангеля, уходившей из Крыма. Заключительный третий этап - поражение от большевиков и позорное бегство войск адмирала В. В. Колчака в 1921 году с территории Дальнего Востока. Общее количество русских эмигрантов составляет от 1,4 до 2 миллионов человек.

Состав эмиграции

Большую часть от общего количества граждан покинувших Родину составляла военная эмиграция. Это были в основном офицеры, казаки. Только в первую волну покинуло Россию по приблизительным подсчётам 250 тысяч человек. Они надеялись скоро вернуться, уезжали ненадолго, а получилось, что навсегда. Во вторую волну попали офицеры, спасающиеся от большевистского преследования, которые так же надеялись на скорое возвращение. Именно военные составили костяк белой эмиграции в Европе.

Так же эмигрантами стали:

• военнопленные первой мировой, находившиеся на территории Европы;
• работники посольств и различных представительств Российской империи, не пожелавшие поступить на службу к правительству большевиков;
• дворяне;
• государственные служащие;
• представители бизнеса, духовенства, интеллигенции, прочие жители России не признавшие власть Советов.

Большинство из них покидали страну целыми семьями.

Первоначально принявшими на себя основной поток русской эмиграции, были сопредельные государства: Турция, Китай, Румыния, Финляндия, Польша, страны Прибалтики. Они были не готовы к приёму такой массы людей, большая часть которых была вооружена. Впервые в мировой истории наблюдалась невиданное событие - эмиграция страны.

Большая часть эмигрантов, не воевала против Это были напуганные революцией люди. Осознавая это, Советским правительством 3 ноября 1921 года была объявлена амнистия рядовому составу белогвардейцев. К тем, кто не воевал, у Советов не было никаких претензий. На Родину вернулось более 800 тысяч человек.

Русская военная эмиграция

Армию Врангеля эвакуировали на 130 судах различных типов, как военных, так и гражданских. Всего было вывезено в Константинополь 150 тысяч человек. Суда с людьми две недели стояли на рейде. Только после длительных переговоров с французским оккупационным командованием, было принято решение о размещении людей в трёх военных лагерях. Так закончилась эвакуация Русской армии с европейской части России.

Основным местом нахождения эвакуированных военных был определён лагерь возле Галлиполи, которое находится на северном берегу пролива Дарданеллы. Здесь расположили 1-й армейский корпус под командованием генерала А. Кутепова.

В двух других лагерях, находящихся Чалатадже, недалеко от Константинополя и на острове Лемнос, разместили донских и кубанских. К концу 1920 года в списки Регистрационного бюро было внесено 190 тысяч человек, из которых военные составляли 60 тыс., гражданские лица - 130 тыс.

Галлиполийское сидение

Самый известный лагерь для эвакуированного из Крыма 1-го армейского корпуса А. Кутепова находился в Галлиполи. Всего здесь разместили свыше 25 тысяч военных, 362 чиновника и 142 врача и санитаров. Кроме них в лагере находились 1444 женщины, 244 ребёнка и 90 воспитанников - мальчиков от 10 до 12 лет.

Галлиполийское сидение вошло в историю России начала 20 века. Условия проживания были ужасные. Офицеры и солдаты армии, а также женщины и дети были размещены в старых бараках. Эти строения совсем были непригодны для зимнего проживания. Начались болезни, которые ослабленные, полураздетые люди переносили с трудом. За первые месяцы проживания умерло 250 человек.

Кроме физических страданий люди испытывали душевные муки. Офицеры, водившие в бой полки, командовавшие батареями, солдаты, прошедшие Первую мировую войну, находились в унизительном положении беженцев на чужих, пустынных берегах. Не имея нормальной одежды, оставшись без средств к существованию, не зная языка, и не имея другой профессии, кроме военной, они чувствовали себя беспризорниками.

Благодаря генералу белой армии А. Кутепову, не пошла дальнейшая деморализация людей, попавших в невыносимые условия. Он понимал, что только дисциплина, ежедневная занятость его подчинённых сможет уберечь их от морального разложения. Началась военная подготовка, проводились парады. Выправка и внешний вид русских военных всё больше удивлял французские делегации, посещавшие лагерь.

Проводились концерты, соревнования, выпускались газеты. Были организованы военные училища, в которых обучались 1400 юнкеров, работала школа фехтования, театральная студия, два театра, хореографические кружки, гимназия, детский сад и многое другое. Проводили службы 8 храмов. Для нарушителей дисциплины работали 3 гауптвахты. Местное население с сочувствием относилось к русским.

В августе 1921 года начался вывоз эмигрантов в Сербию и Болгарию. Он продолжался до декабря. Оставшихся военных разместили в городе. Последние «галлиполийские сидельцы» были перевезены в 1923 году. У местного населения остались самые тёплые воспоминания о русских военных.

Создание «Русского общевоинского союза»

Унизительное положение, в котором находилась белая эмиграция, в частности боеспособная армия, состоящая практически из офицеров, не могли оставить равнодушным командование. Все усилия барона Врангеля и его штаба были направлены на сохранения армии, как боевой единицы. Перед ними стояли три основные задачи:

• Добиться от союзной Антанты материальной помощи.
• Не допустить разоружения армии.
• В самый короткий срок провести её реорганизацию, усилить дисциплину и укрепить боевой дух.

Весной 1921 года он обращается к правительствам славянских государств - Югославии и Болгарии с просьбой разрешить размещение армии на их территории. На что был получен положительный ответ с обещанием содержания за счёт казны, с выплатой офицерам небольшого жалованья и пайка, с предоставлением подрядов на работы. В августе начался вывоз военных из Турции.

1 сентября 1924 года произошло важное событие в истории белой эмиграции - Врангель подписал приказ о создании «Русского общевоинского союза» (РОВС). Его назначение было объединить и сплотить все части, военные общества и союзы. Что и было выполнено.

Он, как председатель союза, стал главнокомандующим, руководство РОВС принял на себя его штаб. Это была эмигрантская организация ставшая преемницей Русской Главной задачей Врангель ставил сохранение старых военных кадров и воспитание новых. Но, как не печально, именно из этих кадров во время второй мировой войны был сформирован Русский корпус, сражавшийся против партизан Тито и Советской армии.

Русское казачество в эмиграции

Из Турции на Балканы были вывезены так же и казаки. Они селились, как в России - станицами, во главе которых находились станичные правления с атаманами. Был создан «Объединённый совет Дона, Кубани и Терека», а также «Казачий Союз», которым были подчинены все станицы. Казаки вели привычный образ жизни, работали на земле, но не чувствовали себя настоящими казаками - опорой царя и Отечества.

Ностальгия по родной земле - тучным чернозёмам Кубани и Дона, по оставленным семьям, привычному укладу жизни, не давала покоя. Поэтому многие стали уходить в поисках лучшей доли или возвращаться на Родину. Оставались те, кому не было прощения на Родине за творимые зверские расправы, за яростное сопротивление большевикам.

Большая часть станиц находилась в Югославии. Знаменитой и первоначально многочисленной была Белградская станица. В ней проживали разные казаки, и она носила имя атамана П. Краснова. Основана была после возвращения из Турции, и проживало здесь свыше 200 человек. К началу 30-х годов в ней осталось жить лишь 80 человек. Постепенно станицы в Югославии и Болгарии вошли в РОВС, под командование атамана Маркова.

Европа и белая эмиграция

Основная масса русских эмигрантов бежала в Европу. Как говорилось выше, странами, принявшими основной поток беженцев были: Франция, Турция, Болгария, Югославия, Чехословакия, Латвия, Греция. После закрытия лагерей в Турции, основная масса эмигрантов сосредоточилась во Франции, Германии, Болгарии и Югославии - центре эмиграции белой гвардии. Эти страны традиционно были связаны с Россией.

Центрами эмиграции стали Париж, Берлин, Белград и София. Это произошло отчасти из-за того, что необходима была рабочая сила для восстановления стран, принимавших участие в Первой мировой войне. Русских в Париже было более 200 тысяч. На втором месте был Берлин. Но жизнь вносила свои коррективы. Многие эмигранты покинули Германию и перебрались в другие страны, в частности в соседнюю Чехословакию, из-за событий, происходящих в этой стране. После экономического кризиса 1925 года из 200 тысяч русских, в Берлине осталось всего 30 тыс., это число значительно сократилось из-за прихода к власти нацистов.

Вместо Берлина центром русской эмиграции стала Прага. Важное место в жизни русских сообществ за рубежом играл Париж, куда стекалась интеллигенция, так называемая элита и разных мастей политические деятели. Это в основном были эмигранты первой волны, а также казаки войска Донского. С началом Второй мировой войны большая часть европейской эмиграции перебралась в Новый свет - США и страны Латинской Америки.

Русские в Китае

До Великой Октябрьской Социалистической революции в России Маньчжурия считалась её колонией, и здесь проживали русские граждане. Их количество составляло 220 тысяч человек. Они обладали статусом экстерриториальности, то есть оставались гражданами России и подпадали под действие её законов. По мере продвижения Красной армии на Восток, поток беженцев в Китай увеличивался, и все они устремились в Маньчжурию, где русские составляли большинство населения.

Если в Европе жизнь была близка и понятна русским, то жизнь в Китае, с его характерным укладом жизни, со специфическими традициями, была далека от понимания и восприятия европейского человека. Поэтому путь русского, попавшего в Китай, лежал в Харбин. К 1920 году количество граждан покинувших Россию здесь составляло более 288 тысяч. Эмиграцию в Китай, Корею, на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД) тоже принято делить на три потока:

• Первый, падение Омской Директории в начале 1920 года.
• Второй, разгром армии атамана Семенова в ноябре 1920 года.
• Третий, установление Советской власти в Приморье в конце 1922 года.

Китай, в отличие от стран Антанты, не был связан с царской Россией никакими военными договорами, поэтому, например, остатки армии атамана Семенова, перешедших границу, первым делом разоружили и лишили свободы передвижения и выхода за пределы страны, то есть интернировали в Цицкарских лагерях. После этого переместили в Приморье, в район Гродеково. Нарушителей границы, в ряде случаев, депортировали обратно в Россию.

Общее количество русских беженцев в Китае насчитывалось до 400 тысяч человек. Отмена статуса экстерриториальности в Маньчжурии, в одночасье, превратила тысячи русских в простых мигрантов. Тем не менее, люди продолжали жить. В Харбине открыли университет, семинарию, 6 институтов, которые действуют и поныне. Но русское население всеми силами пыталось покинуть Китай. Более 100 тысяч вернулись в Россию, большие потоки беженцев устремились в Австралию, Новую Зеландию, страны Южной и Северной Америки.

Политические интриги

История России начала 20 века полна трагизма и невероятных потрясений. Более двух миллионов людей оказались за пределами Родины. В большинстве своём это был цвет нации, который не смог понять собственный народ. Генерал Врангель, сделал немало для своих подчинённых вне Родины. Он сумел сохранить боеспособную армию, организовал военные училища. Но он не сумел понять, что армия без народа, без солдата - это не армия. Нельзя воевать с собственной страной.

Между тем, вокруг армии Врангеля разгорелась нешуточная компания, преследовавшая цель вовлечь её в политическую борьбу. На руководство белого движения с одной стороны давили левые либералы во главе с П. Милюковым и А. Керенским. С другой стороны - правые монархисты во главе с Н. Марковым.

Левые полностью потерпели поражение в привлечении генерала на свою сторону и отомстили ему тем, что стали вносить раскол в белое движение, отсекая казачество от армии. Обладая достаточным опытом в «подковёрных играх», они, используя средства массовой информации, сумели убедить правительства стран, где находились эмигранты о прекращении финансирования Белой армии. Также они добились передачи им права распоряжаться активами Российской империи за границей.

Это печально отразилось на Белой армии. Правительства Болгарии и Югославии, в силу экономических причин, задерживали оплату подрядов на выполняемые офицерами работы, что оставило их без средств к существованию. Генерал издаёт Приказ, в котором переводит армию на самообеспечение и разрешает союзам и крупным группам военнослужащих самостоятельно заключать контракты с отчислением части заработка в РОВС.

Белое движение и монархизм

Осознавая, что большинство офицеров постигло разочарование в монархии вследствие поражения на фронтах гражданской войны, генерал Врангель принял решение о привлечении на сторону армии внука Николая I. Великий князь Николай Николаевич пользовался среди эмигрантов большим уважением и влиянием. Он глубоко разделял взгляды генерала на Белое движение и не вовлечение армии в политические игры и согласился на его предложение. 14 ноября 1924 года Великий князь в своём письме даёт согласие на руководство Белой армией.

Положение эмигрантов

Советская Россия 15.12.1921 г. принимает Декрет, в котором большая часть эмигрантов лишились российского гражданства. Оставаясь за границей, они оказались апатридами - лицами без гражданства, лишёнными определённых гражданских и политических прав. Их права защищали консульства и посольства царской России, продолжавшие работать на территории других государств до тех пор, пока Советская Россия не была признана на международной арене. С того момента защитить их стало некому.

На помощь пришла Лига наций. На Совете Лиги создана должность Верховного комиссара по делам русских беженцев. Её занял Ф. Нансен, при котором в 1922 году эмигрантам из России начали выдавать паспорта, которые стали называли нансеновскими. С этими документами дети некоторых эмигрантов прожили до XXI века и смогли получить гражданство РФ.

Жизнь эмигрантов была нелёгкой. Многие опустились, не выдержав трудных испытаний. Но большая часть, сохранив память о России, строила новую жизнь. Люди учились жить по новому, работали, растили детей, верили в Бога и надеялись, что когда-нибудь вернутся на родину.

Только в 1933 году 12 стран подписали Конвенцию юридических прав русских и армянских беженцев. Их приравняли в основных правах с местными жителями государств, подписавших Конвенцию. Они могли свободно въезжать и выезжать из страны, получать социальную помощь, работу и многое другое. Это дало возможность многим русским эмигрантам перебраться в Америку.

Русская эмиграция и вторая Мировая война

Поражение в гражданской войне, лишения и невзгоды в эмиграции, наложили свой отпечаток в сознании людей. Понятно, что к Советской России они нежных чувств не питали, видели в ней непримиримого врага. Поэтому многие возлагали свои надежды на гитлеровскую Германию, которая откроет им путь домой. Но были и те, кто видел в Германии ярого врага. Они жили любовью и симпатиями к своей далёкой России.

Начало войны и последующее вторжение гитлеровских войск на территорию СССР разделило эмигрантский мир на две части. Причём, как считают многие исследователи неравные. Большинство встретило агрессию Германии против России восторженно. Офицеры Белой гвардии служили в Русском корпусе, РОА, дивизии «Руссланд», второй раз направив оружие против своего народа.

Многие русские эмигранты вступили в движение «Сопротивление» и отчаянно боролись с фашистами на оккупированных территориях Европы, считая, что этим они помогают своей далёкой Родине. Погибали, умирали в концлагерях, но не сдавались, верили в Россию. Для нас они навечно останутся героями.