Стрешнев. Забытые истории покровского-стрешнева Отрывок, характеризующий Стрешневы

Подданство:
Стрешневы

Описание герба: В щите, имеющем голубое поле, изображена серебряная подкова и над ней золотой крест. Щит увенчан дворянским шлемом с дворянской на нем короной, на поверхности которой выходящая собака в золотом ошейнике. Намет на щите голубой, подложенный серебром.
Том и лист Общего гербовника:
Губернии, в РК которых внесён род:
Часть родословной книги:
Близкие роды:
Период существования рода:

Имения:

Род Стрешневых, владевший под Москвой усадьбой Покровское и внесённый в 6-ю часть родословной книги Московской губернии, угас в 1802 году. Фамилия была передана одной отрасли рода Глебовых , в свою очередь, также пресекшейся.

Основные представители

По родословной басне род Стрешневых происходит от шляхтича Якова Стрешевского, стольника плоцкого, герба Побуг , сын которого, Дмитрий Яковлевич, выехал при великом князе Иване Васильевиче в Москву .

Подлинное происхождение Стрешневых не установлено. Первый известный по документам предок их, дьяк Филипп Стрешнев, в 1543 году послан был в Великие Луки для переговоров о мире с польскими послами, а в 1549 году при капитуляции Колывани ему поручено было принять и описать весь воинский снаряд, в том городе находившийся.

Иван Филиппович , сын дьяка Филиппа Стрешнева
- Фёдор Иванович (ум. 1581)
  - Филипп Фёдорович
    - Иван Филиппович (ум. 1613), сын предыдущего, разрядный дьяк в царствование Ивана Грозного, думный дьяк при Лжедмитрии II , потом думный дворянин, воевода в Устюге.
      - Василий Иванович (ум. 1661), боярин
  - Михаил Васильевич
    - Евстафий Михайлович
      - Пётр Евстафьевич , дворянин московский и воевода
- Василий Иванович
  - Андрей Васильевич (ум. 1573)
    - Степан Андреевич
      - Фёдор Степанович (ум. 1647), боярин , воевода в Лихвине .
        Иван Фёдорович Большой , боярин
        
        Иван Фёдорович Меньшой , стольник
        
        Максим Фёдорович , воевода в Козьмодемьянске , Великом Устюге и Верхотурье
        Яков Максимович , воевода в Коле и Олонце .
      - Лукьян Степанович (ум. 1650), боярин
        Семён Лукьянович (ум. 1666), боярин, известный своим горячим участием в деле низложения патриарха Никона .
        
        Евдокия Лукьяновна (1608-1645), вторая жена царя Михаила Фёдоровича, мать царя Алексея Михайловича.
        
        Ирина, жена Елизария Чебукова
        
        Феодосия, жена Ивана Матюшкина
        
        Анна, жена князя А. И. Воротынского
      - Сергей Степанович , воевода в Алексине и Воронеже
      - Иван Степанович , воевода 1610-1640-х годов.
  - Иван Васильевич
    - Афанасий Иванович
      - Илья Афанасьевич , воевода и дворянин московский
      - Яков Афанасьевич , воевода в Мосальске , Каргополе , Воротынске и Перемышле.
      - Константин Афанасьевич
        Никита Константинович , боярин, воевода в Ефремове, Вологде, Двинске.
        Тихон Никитич (1644-1719), доверенное лицо Петра I, московский губернатор, сенатор, владелец усадьбы Узкое .
        Елена Тихоновна, жена князя И. И. Куракина
        
        Иван Тихонович, подполковник
        Софья Ивановна (ум. 1739), жена князя Б. В. Голицына , мать князя В. Б. Голицына
    - Фёдор Иванович
      - Матвей Фёдорович

Стрешневы владели городской усадьбой в Камергерском переулке и подмосковной (ныне - в пределах г. Москвы у южной оконечности Химкинского водохранилища) усадьбой Покровское-Стрешнево в 1664-1917 гг.

Напишите отзыв о статье "Стрешневы"

Литература

Долгоруков П. В. Российская родословная книга . - СПб. : Тип. 3 Отд. Собств. Е. И. В. Канцелярии, 1857. - Т. 4. - С. 411.
// Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.

Отрывок, характеризующий Стрешневы

Багратион в карете подъезжает к дому, занимаемому Барклаем. Барклай надевает шарф, выходит навстречу v рапортует старшему чином Багратиону. Багратион, в борьбе великодушия, несмотря на старшинство чина, подчиняется Барклаю; но, подчинившись, еще меньше соглашается с ним. Багратион лично, по приказанию государя, доносит ему. Он пишет Аракчееву: «Воля государя моего, я никак вместе с министром (Барклаем) не могу. Ради бога, пошлите меня куда нибудь хотя полком командовать, а здесь быть не могу; и вся главная квартира немцами наполнена, так что русскому жить невозможно, и толку никакого нет. Я думал, истинно служу государю и отечеству, а на поверку выходит, что я служу Барклаю. Признаюсь, не хочу». Рой Браницких, Винцингероде и тому подобных еще больше отравляет сношения главнокомандующих, и выходит еще меньше единства. Сбираются атаковать французов перед Смоленском. Посылается генерал для осмотра позиции. Генерал этот, ненавидя Барклая, едет к приятелю, корпусному командиру, и, просидев у него день, возвращается к Барклаю и осуждает по всем пунктам будущее поле сражения, которого он не видал.
Пока происходят споры и интриги о будущем поле сражения, пока мы отыскиваем французов, ошибившись в их месте нахождения, французы натыкаются на дивизию Неверовского и подходят к самым стенам Смоленска.
Надо принять неожиданное сражение в Смоленске, чтобы спасти свои сообщения. Сражение дается. Убиваются тысячи с той и с другой стороны.
Смоленск оставляется вопреки воле государя и всего народа. Но Смоленск сожжен самими жителями, обманутыми своим губернатором, и разоренные жители, показывая пример другим русским, едут в Москву, думая только о своих потерях и разжигая ненависть к врагу. Наполеон идет дальше, мы отступаем, и достигается то самое, что должно было победить Наполеона.

На другой день после отъезда сына князь Николай Андреич позвал к себе княжну Марью.
– Ну что, довольна теперь? – сказал он ей, – поссорила с сыном! Довольна? Тебе только и нужно было! Довольна?.. Мне это больно, больно. Я стар и слаб, и тебе этого хотелось. Ну радуйся, радуйся… – И после этого княжна Марья в продолжение недели не видала своего отца. Он был болен и не выходил из кабинета.
К удивлению своему, княжна Марья заметила, что за это время болезни старый князь так же не допускал к себе и m lle Bourienne. Один Тихон ходил за ним.
Через неделю князь вышел и начал опять прежнюю жизнь, с особенной деятельностью занимаясь постройками и садами и прекратив все прежние отношения с m lle Bourienne. Вид его и холодный тон с княжной Марьей как будто говорил ей: «Вот видишь, ты выдумала на меня налгала князю Андрею про отношения мои с этой француженкой и поссорила меня с ним; а ты видишь, что мне не нужны ни ты, ни француженка».
Одну половину дня княжна Марья проводила у Николушки, следя за его уроками, сама давала ему уроки русского языка и музыки, и разговаривая с Десалем; другую часть дня она проводила в своей половине с книгами, старухой няней и с божьими людьми, которые иногда с заднего крыльца приходили к ней.
О войне княжна Марья думала так, как думают о войне женщины. Она боялась за брата, который был там, ужасалась, не понимая ее, перед людской жестокостью, заставлявшей их убивать друг друга; но не понимала значения этой войны, казавшейся ей такою же, как и все прежние войны. Она не понимала значения этой войны, несмотря на то, что Десаль, ее постоянный собеседник, страстно интересовавшийся ходом войны, старался ей растолковать свои соображения, и несмотря на то, что приходившие к ней божьи люди все по своему с ужасом говорили о народных слухах про нашествие антихриста, и несмотря на то, что Жюли, теперь княгиня Друбецкая, опять вступившая с ней в переписку, писала ей из Москвы патриотические письма.
«Я вам пишу по русски, мой добрый друг, – писала Жюли, – потому что я имею ненависть ко всем французам, равно и к языку их, который я не могу слышать говорить… Мы в Москве все восторжены через энтузиазм к нашему обожаемому императору.
Бедный муж мой переносит труды и голод в жидовских корчмах; но новости, которые я имею, еще более воодушевляют меня.
Вы слышали, верно, о героическом подвиге Раевского, обнявшего двух сыновей и сказавшего: «Погибну с ними, но не поколеблемся!И действительно, хотя неприятель был вдвое сильнее нас, мы не колебнулись. Мы проводим время, как можем; но на войне, как на войне. Княжна Алина и Sophie сидят со мною целые дни, и мы, несчастные вдовы живых мужей, за корпией делаем прекрасные разговоры; только вас, мой друг, недостает… и т. д.
Преимущественно не понимала княжна Марья всего значения этой войны потому, что старый князь никогда не говорил про нее, не признавал ее и смеялся за обедом над Десалем, говорившим об этой войне. Тон князя был так спокоен и уверен, что княжна Марья, не рассуждая, верила ему.
Весь июль месяц старый князь был чрезвычайно деятелен и даже оживлен. Он заложил еще новый сад и новый корпус, строение для дворовых. Одно, что беспокоило княжну Марью, было то, что он мало спал и, изменив свою привычку спать в кабинете, каждый день менял место своих ночлегов. То он приказывал разбить свою походную кровать в галерее, то он оставался на диване или в вольтеровском кресле в гостиной и дремал не раздеваясь, между тем как не m lle Bourienne, a мальчик Петруша читал ему; то он ночевал в столовой.
Первого августа было получено второе письмо от кня зя Андрея. В первом письме, полученном вскоре после его отъезда, князь Андрей просил с покорностью прощения у своего отца за то, что он позволил себе сказать ему, и просил его возвратить ему свою милость. На это письмо старый князь отвечал ласковым письмом и после этого письма отдалил от себя француженку. Второе письмо князя Андрея, писанное из под Витебска, после того как французы заняли его, состояло из краткого описания всей кампании с планом, нарисованным в письме, и из соображений о дальнейшем ходе кампании. В письме этом князь Андрей представлял отцу неудобства его положения вблизи от театра войны, на самой линии движения войск, и советовал ехать в Москву.

СТРЕШНЕВ МАКСИМ ФЕДОРОВИЧ. Ум. в 1657. Был несколько лет воеводой в Верхотурье. В 1629 приобрел у Поместного приказа находившиеся к югу от Москвы бывшие владения князя А.Ф. Гагарина и П.Г. Очина-Плещеева, составив из них свою вотчину. Некоторые из детей:

ГРИГОРИЙ, ум. 1665,

ЯКОВ ум. в 1686, был воеводой в Олонецке. Один из детей ДМИТРИЙ ЯКОВЛЕВИЧ.

Первыми владельцами Узкого, оставившими в нем реальные следы своей деятельности, были Стрешневы. Этот ранее ничем не примечательный захудалый дворянский род, произошедший из провинциальнейшего калужского городка Мещовска, вынес наверх «бунташный» XVIIв. Овдовевший царь Михаил Федорович, подыскивая себе новую супругу, в 1626г. остановил выбор на молодой красавице Евдокии Лукьяновне Стрешневой, что, разумеется, не могло не возвысить ее родственников. Один из них, боярин Максим Федорович Стрешнев (ум. 1657), приобрел в 1629г. у Поместного приказа находившиеся к югу от Москвы бывшие владения князя А.Ф.Гагарина и П.Г.Очина-Плещеева, составив из них свою вотчину.
Задумав там построиться, М.Ф.Стрешнев выбрал для этого место на пустоши Узкой, оказавшейся наиболее удобной для создания усадьбы. На ней до 1641г. были сооружены первые деревянные здания. Доминантой ансамбля стала одноглавая церковь Казанской иконы Божией Матери с приделом Святителя Николая Чудотворца. В 1640 и 1643 гг. М.Ф.Стрешнев существенно увеличил территорию усадьбы, но позже на несколько лет оставил Узкое, будучи назначен воеводой в далекий сибирский город Верхотурье. В 1657г. вотчина перешла к одному из его сыновей - боярину Григорию Максимовичу Стрешневу (ум.1665). Со временем Узкое унаследовал его младший брат, стольник Яков Максимович Стрешнев (ум. 1686), впоследствии бывший воеводой в Олонецке. В 1686г. Узкое досталось его сыну - окольничему Дмитрию Яковлевичу Стрешневу. Новый владелец, нуждаясь в деньгах, вскоре расстался с вотчиной, продав ее в начале 1690-х гг. за 5тысяч рублей - сумму просто фантастическую по тому времени. Вроли покупателя Узкого выступил представитель другой ветви фамилииСтрешневых - Тихон Никитич (1649-1719).

Впервые об этой местности упомянуто в переписной книге конца XVI столетия: тут находилась пустошь, записанная за Елизаром Ивановым сыном Благово, что была «преж сего за Степаном да за Федором за Тушиными». На месте пустоши ранее находилась деревня Подъелки, название которой производят от якобы бывшего тут елового леса. Впоследствии Подъелки становятся центром владения удачливого хозяина, дьяка Михаила Феофилактовича Данилова. Он делает хорошую карьеру: послан в Турцию с сообщением об избрании Михаила Романова на царство, заседает в Разрядном приказе, едет «великим послом» в Польшу и по возвращении пожалован в думные дьяки. Был он состоятельным человеком, известны его богатые пожертвования в Троице-Сергиеву лавру и московский Успенский собор: покровы, кресты, кубок, золотые монеты. М.Ф. Данилов благоустраивает бывшую пустошь, прикупает к ней землю, строит каменный Покровский храм, почему деревня и стала называться селом Покровским.

В 1664 г. село покупает Родион Матвеевич Стрешнев, в роду которого оно находится вплоть до советского времени. Стрешневы стали заметны со времени женитьбы царя Михаила Федоровича на Евдокии, дочери небогатого дворянина Лукьяна Стрешнева в 1626 г. Р.М. Стрешнев исполнял множество самых различных поручении царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича: находился в числе поезжан (так назывались участники свадебного поезда) на свадьбе Алексея Михайловича с Марией Милославской, принимал активное участие в деле патриарха Никона, ездил в 1653 г. на Украину объявить гетману Богдану Хмельницкому о том, что царь «принимает его под свою высокую руку»; в 1676 г. он получил боярское звание и стал главой различных приказов. Рассказывают, как однажды Стрешнев не повиновался самому царю: решительно отказался от того, чтобы ему сделали кровопускание по примеру царя. Царь как типичный восточный деспот приказал и другим подвергнуться тому же: все повиновались, но Стрешнев стоял на своем. Царь осерчал, закричал: «Разве твоя кровь дороже моей? Что ты считаешь себя лучше всех?», побил боярина, но потом пытался загладить свою вину. Родион Стрешнев, как и его однородец Тихон Стрешнев, был до кончины своей в 1687 г. «дядькой» при царевиче Петре Алексеевиче.

В Покровском у Стрешнева находился «двор боярский» и много других построек. Но село стало отстраиваться в основном при его внуке генерал-майоре Петре Ивановиче Стрешневе – в 1766 г. возводится каменный господский дом в стиле елизаветинского барокко. П.И. Стрешнев дослужился до чина генерал-аншефа. Из его девяти детей в живых осталась только одна дочь Елизавета, которую он любил и баловал без меры: не было той прихоти, которой он бы не потакал. Только раз он воспротивился желанию дочери, когда она решила выйти замуж за вдовца генерала Федора Ивановича Глебова, но по прошествии года после смерти отца Елизавета все-таки вышла за него: «Я никогда не была в него влюблена; но я поняла, что это единственный человек, над которым я могу властвовать, вместе с тем уважая его»,– говорила она. Елизавета Петровна была женщиной решительной, с большой силой воли, все родственники боялись ее и не смели даже рта раскрыть без ее разрешения. Как вспоминала ее внучка, «в ней угас тип, может быть еще не совершенно исчезнувший на Руси, но с тех пор уже не проявляющийся в такой силе: смесь самых противоположных качеств и недостатков, утонченной цивилизации и первобытной суровости, европейской grand dame и допетровской барыни».

Возможно, при ней в Покровском вместо старого строится новый трехэтажный усадебный дом в стиле ампир, устраивается регулярный сад с выразительными статуями работы скульптора Антонио Биболотти, специально заказанными в Италии, оранжереей и зверинцем. Вероятно, к этому же времени относится и летний деревянный домик, построенный на краю обрыва к речке Химка. По рассказам, Елизавета Петровна, приезжая в Покровское, каждый раз приказывала сделать себе баню в соседнем селе, но господского дома там не было, и она однажды обронила, что хорошо было бы его иметь. На следующий раз она с удивлением увидела изящный деревянный двухэтажный дом, поставленный на берегу обрыва, откуда открывался великолепный вид на долину реки Химки. Главный фасад был выделен овальными выступом с парными ионическими колоннами и изящными тонкими барельефами. Садовый фасад выходил на парадный двор с фигуркой амура в центре. Этот домик, который так и назывался – Елизаветино, был одним из самых примечательных сооружений в стиле классицизма, поистине архитектурным шедевром, что отнюдь не спасло его от уничтожения. Погибший в ГУЛАГе известный искусствовед А.Н. Греч писал о Елизаветине: «Вся архитектура бесконечно гармонична, музыкальна. Белые колонны, скромные украшения, чудесная выисканность соотношений – все это заставляет видеть здесь руку тонкого мастера. Быть может, это шевалье де Герн, строитель такого же прелестного павильона в Никольском-Урюпине? Быть может, это Н.А. Львов – этот неутомимый русский Палладию? Пока можно лишь гадать».

Последней владелицей Покровского была Евдокия Федоровна Шаховская-Глебова-Стрешнева, владевшая также и участком на Большой Никитской улице в Москве, где она выстроила театр по проекту архитектора К.В. Терского. При ней главный дом усадьбы обстроили с двух сторон совершенно чуждыми ему по стилю зданиями, превратившими его в странную смесь романтического европейского замка с добропорядочным загородным домом богатого русского дворянина-помещика. Строительство это началось по проекту архитектора А.И. Резанова в 1878 г. и продолжалось вплоть до 1916 г. Особенно странной казалась огромная надстройка над старым домом, представлявшая зубчатую квадратную башню, сделанную из дерева и раскрашенную под кирпич. В 1883 г. закончили постройку полукруглого здания с юго-западной стороны старого дома, где находился театр. Его строили также по проекту архитектора К.В. Терского. По воспоминаниям, театр, несмотря на небольшую сцену, был удобен, хорошо оборудован и обставлен; там находилась всего одна ложа, которую каждое воскресенье, когда давались представления, занимала сама княгиня, а партер заполнялся окрестными дачниками. С Е.Ф. Шаховской-Глебовой-Стрешневой была связана нашумевшая история похищения фамильных драгоценностей, описанная в воспоминаниях знаменитого сыщика, начальника Московской уголовной полиции А.Ф. Кошко. В числе украденных вещей были розовый бриллиант, подаренный царем Михаилом Федоровичем жене Евдокии Стрешневой, и сердоликовое кольцо с локоном царицы Евдокии Лопухиной, жены царя Петра I. Драгоценности вскоре были найдены на Нижегородской ярмарке у бывшего лакея владелицы.

Тогда уголовная полиция Москвы считалась одной из лучших в мире. С правой стороны от ворот, ведущих к дворцу Покровского-Стрешнева, стоит церковь, возвращенная недавно верующим. Дата ее возведения точно не определена, но обычно называется 1629 г., а с тех пор она несколько раз перестраивалась. Собиратели московской церковной истории братья Холмогоровы, опубликовавшие в XIX в. несколько томов архивных документов о церквах в Московской епархии, писали о Покровской церкви как о «новоприбылой» в 1629 г., но, правда, таким словом иногда обозначали не только вновь построенные здания, а и вновь освященные после большого ремонта. Есть, однако, и другая дата: в конце XVIII в. Глебовы-Стрешневы хотели поставить на стене церкви мемориальную доску, текст которой дошел до нас – в нем обозначена дата постройки церкви: 1600 год.

Первоначально при церкви находились два придела – Чуда Михаила архангела и св. митрополита Алексея. Известно было, что в 1767 г. у церкви стояла деревянная звонница, а в 1779-м построили каменную колокольню (которая, возможно, была заново возведена в 1822 г. одновременно с основательной переделкой самой церкви); в 1794 г. пристроили трапезную. Еще одна крупная постройка была предпринята в 1880 г., когда тщанием П.П. Боткина, жившего на даче в Покровском-Стрешневе, выстроили новую трапезную с Петропавловским и Никольским приделами.

Недалеко от усадьбы еще сравнительно недавно стояло оригинальное станционное здание в стиле модерн, состоявшее из каменного строения, где находились кассы и помещения обслуживающего персонала, и деревянного перрона с красивого рисунка арками. Эта необычная и нарядная станция, построенная, возможно, архитектором Московско-Виндавской железной дороги С.А. Бржозовским, пошла под слом, т.к. была выстроена новая. После протестов общественности сломку прекратили и оставили незаурядный архитектурный памятник на волю божию, а следовательно никто не отвечал за него, и он не замедлил порушиться.

По преданию, в Покровском-Стрешневе жил Н.М. Карамзин, работая над томами «Истории Государства Российского»; здесь снимала дачу семья Андрея Евстафьевича и Любови Александровны Берс, которых посещал Л.Н. Толстой летом 1856 г.: «Мы приехали в Покровское с Костинькой и обедали у Люб. Берс. Дети нам прислуживали. Что за милые, веселые девочки! Потом гуляли, играли в чехарду»,– записал Лев Николаевич в дневнике. Среди этих милых девочек была и 12-летняя Соня Берс, ставшая через шесть лет женой писателя. Ее сестра Таня вспоминала о даче в Покровском-Стрешневе: «Дача наша была двухэтажная. Внизу жили родители, гувернер со старшими мальчиками, потом была комната для приезжих, большая гостиная, столовая и терраса. Наверху помещались дети с няней, прислуга, и была наша большая, светлая комната с итальянским окном: из окна был веселый, живописный вид на пруд с островком, церковь с зелеными куполами. Живописная дорога, извиваясь, вела из города к нашей даче».

В советское время в усадьбе открыли детскую трудовую колонию имени Калинина, потом рабочий поселок. Часть дач, особенно лучших, где жили артисты МХАТа, заняли советские чиновники и чекисты, в главном доме также жили партаппаратчики, а позднее сюда вселился дом отдыха союза текстильщиков; в Елизаветине устроилась так называемая Красная санатория. В главном здании задумали было устроить музей, но он существовал недолго, его ликвидировали, а многие экспонаты разворовали. Такое обращение с уникальной усадьбой продолжалось как при советской власти, так и после ее крушения, несмотря на то что она вместе с парком объявлена памятником, находящимся под охраной.

Теперь к главному дому не подойдешь, он огорожен забором, а церковь доступна, ей выгородили небольшой участок.

Район Покровское-Стрешнево получил свое название от старинной усадьбы. Одна его сторона примыкает к Волоколамскому шоссе, а другая переходит в сосновый парк. В далеком прошлом эта местность носила название Подъелки. Сохранились упоминания о пустоши с таким названием, которая до 1584 году принадлежала Степану и Федору Тушиным, а затем была приобретена Елизаром Ивановичем Благово - известным политическим деятелем 16 века. Следующим владельцем Подъелок стал Андрей Федорович Палицын, боярский сын, жизнь которого была полна различных событий.

Тушино в то время было пустошью, и спустя какое-то время Палицын продал ее дьяку Михаилу Михаилу Феофилатьевичу Данилову. Данилов был весьма преуспевающим чиновником и немалым состоянием. В 1622 году, купив земли на речке Химке, он превратил пустошь в деревню, поставив там двор с деловыми людьми. Согласно данным Патриаршего Казенного приказа в 1629 году в деревне была поставлена каменная "новоприбылая церковь Покрова Святой Богородицы, да в пределех Чудо архистратига Михаила, да Алексея чудотворца, в вотчине разрядного дьяка Михаила Данилова в селе Покровском — Подъёлки". Приблизительно за 20 лет Данилов расширил свои владения в этой местности почти в десять раз.

Некоторое время владельцем имения был Федор Кузьмич Елизаров. Этот человек начал службу с самой низшей должности, и за 40 лет достиг чина окольничего, ведавшего Поместным приказом. За годы службы Елизаров сумел заработать хорошее состояние. Согласно ревизским сказкам незадолго до его смерти за ним числилось 500 дворов, хотя изначально было 220 дворов.

В 1664 году владельцем Покровского стал Родион Матвеевич Стрешнев. Почти 250 лет с этого момента Покровское принадлежало этому роду, который выдвинулся после того как царь Михаил Федорович в 1626 году женился на дочери дворянина незнатного происхождения Евдокии Лукьяновне Стрешневой. Родион Стрешнев играл важную роль в истории России. На протяжении своей жизни он служил четырем первым царям новой династии Романовых. Именно он с конца 1670 годов служил дядькой при будущем императоре Петре Алексеевиче. Так как Покровское не сулило особой прибыли, Родион Матвеевич им особо не занимался. В 1678 году в Покровском имелось "9 человек кабальных людей, 10 семей работников, в них 30 человек, двор прикащика, двор крестьянской, в нём 7 человек, и двор бобыльской, в нём 3 человека". Важную роль в местном хозяйстве играли рыбные пруды, выкопанные на речке Чернушке.

После смерти Родиона Стрешнева Покровское перешло к его единственному сыну Ивану, который в 1687 году получил огромное состояние, равнявшееся 13,5 тысяч десятин земли в разных уездах. Затем имение перешло к одному из сыновей Ивана Родионовича, Петру. После того, как вышел указ "О вольности российского дворянства", Петр Иванович Стрешнев он вышел в отставку и полностью посвятил себя хозяйственным делам своего имения. Так, в 1766 году в Покровском был построен новый каменный помещичий дом. Особняк считался небольшим по размерам - на первом этаже располагалось всего десять комнат, выполненных в виде анфилады. Обстановка дома была дома была довольно скромной, главным украшением усадьбы было собрание полотен, состоящее из 25 портретов членов рода Стрешневых и 106 картин.

Стрешневы были гостеприимной семьей, к ним часто приезжали многочисленные родственники, а также видные государственные деятели той эпохи. Несмотря на то, что барский особняк в Покровском строился для семейных нужд, и не отличался парадным видом, в дни празднования Кючук-Кайнарджийского мира в Покровском побывала императрица. Это было в то время, когда хозяйкой Покровского была Елизавета Петровна Глебова-Стрешневой.

Эта личность заслуживает более подробного рассказа. С детства Елизавета Петровна отличалась тяжелым и непокорным нравом. Ее отец рано овдовел, а затем восемь его детей умерло, в живых осталась только дочь, которую безмерно баловали, исполняя все ее капризы. Возможно, единственный раз, когда отец Елизаветы Петровны проявил жесткость в отношении дочери, это когда он запретил ей выйти замуж за Фёдора Ивановича Глебова, вдовца с малолетней дочерью на руках. Но Елизавета Стрешнева не отступилась от своего, и после смерти отца стала женой Глебова. Она писала об этом следующее: «Я никогда не была в него влюблена, но я поняла, что это единственный человек, над которым я могу властвовать, вместе с тем уважая его». У четы Глебовых-Стрешневых родилось четверо детей, из которых выжило только двое. Своих детей, а затем и внуков, которые остались с ней после смерти старшего сына и вторичного замужества вдовы, Елизавета Петровна воспитывала сурово и даже деспотично. Ее внучка, Наталья Петровна Бреверн, которая не хранила обиды на бабушку, достигнув преклонных лет, вспоминала о ней как об одном из последних образцов старинного самодурства, только без обыкновенно сопровождающих его вспышек и взбалмошности. По воспоминаниям современников, действительно. Елизавета Петровна произносила самые жестокие речи, не повышая голоса («кричат только мужики и бабы»). Одним только взглядом своим она могла поставить человека на место. Только на старости лет характер барыни смягчился.

Братья Елизаветы Петровны умерли еще будучи детьми, и мужчин, которые продолжили бы этот старинный русский род не было. Чтобы фамилия не прервалась, в 1803 году Елизавета Петровна добилась права называться Глебовой-Стрешневой, а также передавать фамилию по наследству. При Елизавете Петровне вместо старого барского дома был построен новый. Здание, выполненное в манере классицизма, имело три этажа. Рядом с особняком разбили регулярный сад с рыбным прудом и оранжереями. Также был устроен зверинец, в котором содержались олени, шленские козы, китайские, персидские и капские гуси, казарки, лебеди, голубые индейки, павлины и журавли. На расстоянии версты от имения, на крутом берегу реки Химки построили уютный летний домик, его назвали Елизаветино. В остальном же хозяйство в имении оставалось на прежнем уровне. В 1813 году здесь было 300 десятин земли и семь крестьянских дворов с 57 жителями.

Усадебный дом в Покровском перестраивался несколько раз, и свой окончательный вид принял только в начале 19 века. Первым помещением, в которое попадали гости, был вестибюль, который украшала портретная галерея династии Романовых. В верхней части вестибюля был устроен балкон-галерея, на нее вела широкая парадная лестница с четырьмя колоннами. В углу стояли два посоха с серебряными набалдашниками с гербами. Такие высокие посохи в старину использовали для парадных выездов, перед каретой именитого дворянина бежали скороходы с посохами-булавами и расчищали дорогу. Одним из стрешневских скороходов был негр Помпее. Когда в усадьбе после Октябрьской революции было решено открыть музей, все картины собрали в одной комнате - портретной. Из портретной в другие комнаты вело две двери. Одна - в столовую, оформленную в античном стиле, а вторая в большой белый зал. Украшением зала служили колонны коринфского ордера, устроенного в виде восьмиугольника, вписанного в овальный план комнаты. В зале находилась английская мебель. Освещала его бронзовая люстра с хрустальными подвесками, а пол здесь и в соседней синей гостиной был выложен из разноцветных кусочков дерева. В синей гостиной цветы были выкрашены в цвет бумаги, в которую в то время упаковывали головы сахара. Это была выдержана в самом строгом стиле. Из белого зала также можно было пройти в библиотеку, а оттуда - в комнаты, выходящие окнами в сад: кабинеты и спальни.

Усадебный парк состоял из регулярной французской половины и пейзажной английской. Парк формировался в 19 веке. Его создатели избавлялись от лиственных пород деревьев, и культивировали хвойные - ель, лиственницу, сосну. Регулярный парк украшали многочисленные статуи, как низкого качества, так и мраморные скульптуры Антонио Биболотти, который он специально для усадьбы изготовлял в Италии. В английском парке были проложены извилистые тропинки, ведущие к обрыву над речкой Химкой, к домику Елизаветино. Это было небольшое двухэтажное здание. Основная часть дома соединялась колоннами с боковыми флигелями, образуя маленький уютный дворик. С балкона-террасы открывался живописный вид на реку.

После смерти Елизаветы Петровны Покровское перешло к ее внуку, гвардии полковнику Евграфу Петровичу Глебову-Стрешневу. При нем в 1852 году в селе числилось 10 дворов и проживало 82 человека, господский двор и церковь. Евграф Петрович тоже не оставил наследников по мужской линии, и его младший бездетный брат Федор Петрович подал прошение о передаче своей фамилии зятю Евграфа Петровича. Государственный совет удовлетворил прошение, и князь Михаил Шаховской с тех пор стал называться Шаховским-Глебовым-Стрешневым, и передавать эту фамилию старшему в роде. Жена Шаховского, последняя хозяйка имения, была очень богатой женщиной, блиставшей в свете. Как и многие богатые люди, она занималась благотворительностью, в период русско-японской войны 1904-1905 годов она отдала свою усадьбу для устройства лазарета.

При ней барский дом был еще раз перестроен. В новом здании соединилось множество архитектурных стилей. Здание украшали высокие кирпичные башни в романском стиле и теремками в русском стиле. Деревянное завершение дома было расписано под кирпич. Перестройкой дома занимался академик архитектуры А.И. Резанов. Вокруг имения была выстроена кирпичная стена с башнями.

Муж и жена Шаховские-Глебовы-Стрешневы были поклонниками театра. Почти в одно время они построили два театральных здания, одно в Москве на Большой Никитской (сейчас театр имени Маяковского), а второе в Покровском. Этот усадебный театр значительно отличался от тех, которые обычно устраивали московские помещики. Небольшое театральное здание, примыкающее к дому, было построено очень добротно. В него можно было попасть прямо из барского дома. Зрительный зал освещался свечами, а в особых случаях включали электричество. Руководил труппой провинциальный актер Долинский. Представления в Покровском проходили раз в неделю по воскресеньям, в них принимала участие сама княгиня.

Хозяйская усадьба располагалась на окраине соснового парка. Местность была очень живописной, и Елизавета Петровна использовала это преимущество для организации дачного промысла. Еще в начале 19 века здесь существовали летние дачные домики со всей необходимой утварью. В 1807 году дачу в Покровском снимал Николай Михайлович Карамзин, а в 1856 году семейство Берсов в Покровском часто навещал Лев Николаевич Толстой. Местные дачи с самого начала были очень дорогими, и предназначались для людей с большим достатком. Чтобы изолировать именитых дачников от контактов с простым людом, на дорогах, ведущих в имение, стояли шлагбаумы и сторожа. Точно так же были перегорожены и дороги в соседнее село Никольское.

К середине 1880-х готов село значительно разрослось. Здесь насчитывалось 15 дворов с 263 жителями, две лавки, 22 господские и крестьянские дачи. После того, как в 1901 году была пущена в эксплуатацию Московско-Виндавская железная дорога, дачная жизнь в Покровском-Стрешневе еще больше оживилась, и здесь за три-четыре года вырос дачный поселок. В 1908 году на железнодорожной платформе по проекту архитектора Бржозовского было построено каменное стационарное здание вокзала. В этом же году от Покровского до Петровского парка стал ходить автобус. Поскольку в Покровское-Стрешнево ездили отдыхать и просто на выходные или праздники, пассажиров иногда было так много, что создавались очень большие очереди. Цена за проезд была установлена в 30 копеек, а в праздники - 40 копеек. Цена за сезон этого года колебалась от 100 до 2 000 рублей.

После Октябрьской революции в усадьбе расположилась трудовая детская колония Наркомата путей сообщения. Воспитанники колонии разводили здесь свиней, кроликов, домашнюю птицу, работали в огороде и в саду. Постепенно колония разрослась в детский городок, которому в 1923 году было присвоено имя М.И. Калинина. В состав городка входил санаторий на 70 мест, 26 детских домов, 2 детских сада, 2 детские колонии, отряд юных пионеров. Здесь было около ста зданий, в которых проживало 1 509 детей и 334 взрослых.

В 1925 году в бывшем барском доме ненадолго разместился музей искусства, но просуществовал он недолго. Постепенно здание стали использовать в качестве жилья. Затем, в 1933 году Аэрофлот устроил здесь дом отдыха для летчиков, а с 1970 года в Покровском работал НИИ гражданской авиации. В 1949 году Покровское-Стрешнево вошло в состав города, а в 1970-х годах здесь развернулась массовая жилая застройка.

На правом берегу Химки, напротив Покровского-Стрешнева располагалась деревня Иваньково, имеющая очень много общего с историей описанного выше имения. В смутное время деревня была разрушена, и некоторое время на этом месте существовала пустошь. В 1623 году пустошь принадлежала думному дьяку Ивану Тарасьевичу Грамотину. Это был чиновник, занимавший высокий пост. Хзначально Иван Тарасьевич писался как Иван Курбатов, по своему отцу, дьяку Тарасу Курбату Григорьевичу Грамотину.

Иван Грамотин на протяжении карьеры составил себе немалое состояние, и методы, которыми он действовал, были не самые праведные. Хзвестно, что в 1607 году, находясь на службе в Пскове, обирал крестьян в селеньях. Мучил и даже пытал их. Используя высокое служебное положение, Грамотин сумел приобрести для себя лучшие дворцовые села, среди которых было и Иваньково.

Перед смертью, в 1638 году, Иван Грамотин принял постриг, а своими душеприказчиками назначил боярина князя И.Б. Черкасского и окольничего В.И. Стрешнева. Интересно, что во вкладной книге Троице-Сергиева монастыря, куда Грамотин вносил богатые пожертвования, и где был похоронен, указаны другие люди. Детей у Грамотина не было, и значительная часть его состояния была отписана на благотворительные цели.

Иваньково после его смерти перешло к Стрешневым, и с тех пор история Покровского и этой деревни стала общей. В середине 19 века в Иванькове числилось 8 дворов с 87 жителями.

После проведения крестьянской реформы в окрестностях деревни стали появляться промышленные предприятия. Была открыта бумагопрядильная фабрика купца 2-й гильдии Сувирова, а спустя 8 лет начало работать красильное заведение местного жителя, записавшегося в купцы, Дорофеева, который до этого времени работал на фабрике Сувирова.

Дорофеев взял в аренду у княгини Шаховской-Глебовой-Стрешневой две десятины земли, и построил на них 11 небольших фабричных зданий. На этом предприятии производили и красили бумажные ткани. Рабочих здесь было около 50, все они были приезжими, среди них было немало детей. Рабочие трудились только днем, но по 14 часов. Условия работы были очень тяжелыми, температура в сушилке достигала 50 градусов по шкале Цельсия, очень высокой была и влажность. В 1895 году А.Д. Дорофеев умер, завещав свое состояние на благотворительные цели.

Ниже по течению реки, по соседству с фабрикой Дорофеева, в 1880 году было основано гвоздильное предприятие В.П. Маттара, французского подданного. Завод занимался производством проволочных гвоздей, решеток, ручных прессов, диванных пружин. На предприятии отсутствовала система вентиляции, и древесная и металлическая пыль губительно влияла на здоровье рабочих. Но заработок здесь был намного выше, чем у русских фабрикантов, а все опасные приводы и шестерни изолированы. Кроме того, к Маттара рабочий день составлял 11 часов. Хозяйка Покровского и Иванькова, княгиня Е.Ф. Шаховская-Глебова-Стрешнева являлась пожизненной председательницей Московского общества вакационных колоний. Под летние дачи общества она отдала две небольшие дачи в своем имении, куда приезжали на отдых воспитанницы детских гимназий в возрасте 8-10 лет. Это были девушки из небогатых семей, нуждающиеся в лечении.

Иваньково, как и Покровское, считалось популярной дачной местностью. Свою дачу здесь построил Виктор Андреевич Симов, известный художник-декоратор. Это была мастерская, устроенная в виде парохода. Обстановка была изготовлена из дерева, в роли занавесок на террасе выступали паруса. Дача была известна под названием Чайка. После Октябрьской революции ее национализировали, и здесь размещался правительственный дом отдыха.

Неподалеку от Чайки свою дачу построил известный театральный актер Василий Васильевич Лужский. Рядом с домом он разбил сад, в котором росло множество сортов роз и сирени. Лужский сам ухаживал за садом, и вводил новые сорта цветов. В Иванькове сохранилась небольшая кирпичная часовенка, построенная в конце 20-х годов прошлого века по проекту архитектора В. Борина.

В послереволюционное время дачи были национализированы, и в них разместили санатории и дома отдыха для партийных и советских работников. В 1920 году здесь находились дети И. Арманд, и их навещал В.И. Ленин.

В 1931 году в Иваньково начала работать фабрика детских педагогических игрушек и термометров. На ней работало около 350 человек. Бараков для рабочих не хватало, а зарплата была низкой, поэтому текучесть кадров на предприятии была большой. После того, как началось строительство канала Москва-Волга, часть территории фабрики отдали под лагерь системы Дмитровлага. Здесь находились заключенные, строившие канал. Русло канала прошло по местным землям, а на Химке поставили плотину, образовавшую Химкинское водохранилище. Некоторое время спустя деревня Иваньково вошла в черту Москвы, а ее именем назвали улицу. Проезд и шоссе.

После того, как территория современного района Покровское-Стрешнево вошла в черту Москвы. Она принадлежала Тушинскому району. В 1991 году Тушинский район разделили на три: Покровское-Стрешнево, Южное и Северное Тушино.

Историческая справка:

1622 г. - Михаил Феофилатьевич Данилов, купив земли на речке Химке, превратил пустошь в деревню, поставив там двор с деловыми людьми
1623 г. - пустошь Иваньково принадлежала думному дьяку Ивану Тарасьевичу Грамотину
1664г. - владельцем Покровского стал Родион Матвеевич Стрешнев
1766 г. - в Покровском был построен новый каменный помещичий дом
1908 г. - на железнодорожной платформе по проекту архитектора Бржозовского было построено каменное стационарное здание вокзала
1925 г. - в бывшем барском доме ненадолго разместился музей искусства
1933 г. - Аэрофлот устроил здесь дом отдыха для летчиков
1949 г. - Покровское-Стрешнево вошло в состав города
1970 г.г. – на территории Покровского-Стрешнева развернулась массовая жилая застройка
1991 г. - был образован временный административный округ Покровское-Стрешнево
1995 г. - был образован район Москвы Покровское-Стрешнево

СТРЕШНЕВЫ

Стрешневы - дворянский род, по сказаниям старинных родословцев происходящий от Якова Стрешевского, стольника плоцкого, сын которого, Дмитрий Яковлевич, выехал при великом князе Иване Васильевиче в Москву и был родоначальником Стрешневых. Иван Филиппович Стрешнев (умер в 1613 г.) был разрядным дьяком, думным дьяком при Самозванце, потом думным дворянином. На дочери его внучатого племянника Лукьяна Степановича (умер в 1650 г.), Евдокии, женился царь Михаил Феодорович, и вследствие этого брака возвысился род Стрешневых; отец царицы, ее дядя, воевода в Лихвине Федор Степанович (умер в 1647 г.), сын Ивана Филипповича Василий (умер в 1661 г.), брат царицы Семен Лукьянович (умер в 1666 г.) и ее двоюродный брат Иван большой Федорович были боярами. Родион и Иван Матвеевичи Стрешневы - см. выше. Из внуков боярина Родиона Матвеевича Василий Иванович (умер в 1782 г.) был сенатором, Петр Иванович (умер в 1771 г.) - генерал-аншефом. В 1802 г. род Стрешневых пресекся и фамилия эта была передана одной отрасли рода Глебовых, в свою очередь пресекшейся. Род Стрешневых был внесен в VI ч. родословной книги Московской губернии (Гербовник, II, 61).

Краткая биографическая энциклопедия. 2012

Смотрите еще толкования, синонимы, значения слова и что такое СТРЕШНЕВЫ в русском языке в словарях, энциклопедиях и справочниках:

СТРЕШНЕВЫ
дворянский род, по сказаниям старинных родословцев, происходящий от Якова Стрешевского, стольника плоцкого, которого сын Дмитрий Яковлевич выехал при вел. кн. …
СТРЕШНЕВЫ в Энциклопедии Брокгауза и Ефрона:
? дворянский род, по сказаниям старинных родословцев, происходящий от Якова Стрешевского, стольника плоцкого, которого сын Дмитрий Яковлевич выехал при вел. …
ОКОЛЬНИЧИЙ в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Евфрона:
Окольничий - старинный дворцовый чин. Самые древние указания на О.встречаются в памятниках XIV в. (договорная грамота вел. кн. СимеонаГордого с …