Последование вседневной службы. Последование архиерейских богослужений

О ДРЕВНЕЙ СЛУЖБЕ I

Вот представим себе Патриаршую службу, Архиерейскую службу, как она совершается сейчас, и как она совершалась в древности.

В современном чине сразу бросается в глаза большая помпезность и выпяченность фигуры Архиерея, что даже приводило к тому, что некоторые чурались православной службы как некой такой театральности, как службы, где личность Архиерея, внимание к нему как бы заслоняет собой цель службы - молитву. О. Георгий Флоровский в "Пyтях русского богословия" писал, что похоже, что одним из главных мотивов реформы Патриарха Никона был тот, чтобы большая помпезность, праздничность была в службе, в отличие от большей простоты и аскетичности, как это было в древности. Но помпезность - это проявление душевности, а аскетичность, простота - проявление духовности.

Вот архиерейская служба. Сейчас как она совершается?

До приезда Архиерея заранее вычитывают часы для того, чтобы не утруждать Архиерея нагрузкой. Это обычно бывает часов в 9 или в 10, потому что есть практика совершения ранней и поздней Литургий, чего тоже раньше в древности не было. Литургия была единая, начиналась она рано весьма и, может быть, сейчас совершение двух Литургий объясняется тем, что очень много людей, а храмов не так много и поэтому всем за одной Литургией очень сложно бывать. Хотя есть и дpугоe объяснение: еще до революции на раннюю приходил простолюдин, на позднюю - барин, который позднее вставал. Со-ответственно, ранняя была более скромной, а поздняя более такой помпезной.

По старому чину такая картина.

Вот, скажем, Митрополит совершает службу. Процессия из дома при храме: Крест, свещеносцы в стихарях идут до храма под колокольный звон в поло-вине седьмого утра. В половине седьмого Архиерей входил в храм и начинал вычитывать входные молитвы. Сейчас в 9-10 часов встречают в храме Архиерея. Тут же облачают и сразу начинается Литургия. Часы вычитаны заранее.

Здесь же, Архиерей вошел в храм, вычитал входные молитвы, вошел в алтарь и начинается полунощница, о чем уже совершенно забыто в наших приходских храмах, - только в монастырях и то кроме воскресных и праздничных дней, сохраняется полунощница. Естественно, ни о какой полунощнице при Архиерейской службе речи быть не может сейчас. Она уже давным-давно забыта. Кстати, стиль чтения был более медленный, он был такой не то, чтобы растягивающий слова, а просто был таким громким и протяжным, распевным. Интересно, что акустика в храмах cтарыx настолько была великолепной, что в огромном соборе в каждой его точке было слышно каждое слово. В храмах же XIX века - их огромность приводила к тому, что из-за непродуманности акустики только на каком-то пятачке было слышно что читается. А, если это еще забивается на крылос, в угол и бубнится скороговоркой, то естественно, что это все вхолостую.

Читалась полунощница, в конце там чин прощения, как вы знаете, и после полунощницы Архиерей выходил из алтаря на кафедру и начиналось его облачение.

В отношении облачения. Сейчас это так происходит. Два диакона стоят на амвоне, один говорит: "Господу помолимся, Господи, помилуй", другой читает на каждый элемент облачения специальнyю молитву. Хор поет только одно песнопение "Да возрадуется душа твоя о Господе, облече бо я в ризу спасения..." т. д.

По древнему чину не так. То, что поет сейчас диакон, покрывается пением и потому плохо слышно народу. Хор запевал эти молитвы по старому чину. Глубоко содержательны тексты этих молитв на облачение Архиерея, они слышны были всем молящимся в храме. А здесь читает диакон, и как бы громко он ни читал, все равно хор забивает своим пением. Налицо, на мой взгляд, потеря. Потом, нынешняя служба - она такая - мозаичная. Когда священники, каждый как может и хочет, делает возгласы, когда хор поет одно песнопение знаменным, другое - киевским распевом, третье - распевом Оптиной пустыни и т. д. В итоге нарушается цельность, получается мозаичность службы. Некоторые песнопения тихо, другие громоподобно - вот такие перепады, это расслабляет дух. А в старом чине, все было цельно, было все четко и громко. Это позволяло держать в одном тонусе молящихся в храме.

И еще особенности, какие я отметил недавно на древней службе. Архиерей облaченный стоит на кафедре и читаются часы: 3, 6 и 9 час. Окончили часы, затем изобразительные. Изобразительные закончились, отпуст сделан и затем старший диакон возглашает, все это, конечно, распевно. На каждое чтение есть свой стиль: шестопсалмие в одном стиле читается, паримии в другом, поучения в третьем, Апостол также, т.е. все не нивели-ровалось, а все эти грани сохранялись и, когда слышишь чтение Апостолов в таком стиле, то как-то сразу отпадает проблема перевода при таком качественном исполнении.

Так вот, закончили изобразительные и начать Литургию нужно. Старший диакон возглашает: "Архиереи, священницы и диаконы, изыдите". Это делается трижды, на второе приглашение - открываются цар-ские врата, на третье - вся эта масса сослужащего духовенства выходит из Алтаря и становится около старшего архиерея на ка-федре. Интересно, что малый вход на Литургии, когда поют "Блажени", напоминающей нам о выходе Христа на общественную проповедь, совершается через весь храм.

Очень красивый распев "Святый Боже" по гречески и Архиерей, как вам известно, выходит с трикирием и с дикирием на амвон и говорит: "Призри с Небесе, Боже, и виждь и посети виноград Сей...", и осеняет трикирием и дикирием народ.

По старому чину это бывает трижды: по центру, справа и слева с теми же словами.

Вот я обратил внимание, что апостол читал не диакон, а священник приезжий, т.е. старый чин, при кажущейся своей регламентированности и организованности имеет все-таки ряд таких нюансов. Скажем, непривычно было бы видеть нам, что вдруг один из 20 священников, сослужащих архиерею, вдруг стал бы читать Апостол, когда есть пять диаконов на службе. Но вот вышел священник, видимо, что он уж очень хорошо читает, приезжий, дали ему возможность почитать Апостол. Или, скажем, многолетие, чтобы священник возгласил Епископу, когда тут пять диаконов стоят, мы привыкли, что только диаконы возглашают. Многолетие возгласил один из служащих священников. Причем, поют "многая лета" трижды. Ритм в старом чине настолько гармоничен, т.е. нет ни одного такого произвольного, субъективного, неаккуратного, неточного движения. Допустим, поют "многая лета", когда осеняют Крестом. Пропели "многая лета" раз, другой, на третий священник осеняет Крестом. Не произвольно, когда захотел, а на третий раз, и в итоге такая гармония выстраивается, ритм такой, некая законченная картина. Как нет на картине лишнего мазка, так вот и здесь, настолько ритм и гармония во всем.

Каждение. Два взмаха, третий крестообразно с поклоном. Скомканности нет, когда один глубоко кланяется, другой только голову наклоняет - в итоге дисгармония получается. Это ослабляет внимание, отвлекает молящегося, ритм же, напротив, мобилизует внимание.

После великого входа царские врата остаются открытыми, только завеса задергивается. Когда Архиерей произносит "Мир всем", или на евхаристическом каноне "Благодать Господа нашего Исуса Христа", - завеса задергивается, аж до выноса Чаши для причащения. Интересно, что по обычному чину все священники служащие причащаются. Диаконы посвободнее. Диакон, если готовился, то причащается, один уж точно, остальные могут участвовать в службе, не причащаясь.

По древнему чину допускалось, чтобы и священники, не готовившиеся специально, не вычитавшие специального правила, могли участвовать в Литургии, не причащаясь, а причащался первый диакон, священник служащий, совершавший проскомидию, и архиерей. Вот такие особенности.

После Литургии был молебен Всемилостивому Спасу. Опять-таки обычно молебен комкается, считают, что Литургия была такая пространная. По древнему чину совершается полный молебен так же неспешно и ритмично. Запевы на молебне "Избави от бед рабы Своя..." пропевались духовенством в алтаре, после каждой песни канона. Сам канон, читается чтецом на середине. Духовенство выходит на середину храма по шестой песни, когда совершается водоосвящение.

На водоосвящении, при пении тропаря "Спаси, Господи, люди Своя", при погружении Креста хоругви наклоняются, потом поднимаются, когда уже хор поет, и так троекратно

Вот только некоторые особенности.

Еще раз повторю: есть ритм церковной службы, не должно быть никаких случайных моментов, нарушающих целостность, все должно быть цельно, начиная от архитектуры, росписи храма, икон, пения, одежды присутствующих, одежды духовенства. Древняя служба не знала ярких облачений, все было как-то приглушенно.

Чтение должно быть без своих эмоций, субъективного творчества, a именно в таком каноническом русле, стиле. Молящиеся одновременно крестятся. Все вот эти нюансы в итоге в такую картину неповторимую слагаются, что позволяют с большей степенью внимания присутствовать на богослужении и соответственно плод молитвы бывает более обильным.

По окончании богослужения у нас обычно как бывает: Архиерей отслужил, произнес проповедь и потом уходит, а народу Крест дает духовенство. На древней службе все остаются до конца, никто не уходит до тех пор, пока все не пpиложатся ко Кресту. После этого творят исходные поклоны, и вот на этом богослужение завершается.

* Это текст моего рассказа прихожанам после посещения Архиерейской службы в Покровском Соборе на Рогожском кладбище

ПРИЛОЖЕНИЕ 5

Из цикла Древние Богослужебные традиции.
Беседа игумена Кирилла в православном кафе "Ямское поле"
о совершении Литургии по старому обряду.

Сегодня у нас очень важный и ответственный разговор о главном Богослужении в Православной Церкви - о Божественной Литургии, обедне, как в простонародье говорят.

Общественное служение - так переводится слово "Литургия". Задача у меня не простая, я не знаю, какая аудитория присутствует здесь, все ли пришли специально на встречу по этой теме. Я хотел бы акцентировать внимание на сравнении текста чина Литургии, официально принятого и совершаемого повсеместно, с древнерусским, как мы говорим, чином Литургии, т.е. с тем, что было на Руси от Крещения при князе Владимире и до реформ патриарха Никона в середине ХУП столетия. Это древнерусский, дониконовский чин Литургии, который практикуется в нашем храме святителя Николы на Берсеневке с первого дня открытия храма в конце 1991 года.

Конечно, тема эта в какой-то степени специальная, что и говорить, ведь речь пойдет во многом о том, что не видно глазу молящегося в храме. Хочется показать вам всю значимость, красоту нашего древнего литургического Богослужебного наследия, побудить задуматься над тем, какое драгоценное наследие мы имеем и снять какие-то недоумения по этому поводу. Отношение вообще к древнерусскому нашему наследию, дореформенному Богослужебному укладу официально звучит как "равноспасительное и равночестное". И нынешнее общеупотребительное, и то, что у нас было до реформы Патриарха Никона в середине ХУП столетия, признано равночестным и равноспасительным. Но мы знаем, что в истории было другое отношение, когда-то это все шельмовалось, отвергалось. Постепенно шел процесс пересмотра такого критического, радикально-отрицательного отношения. На сегодняшний день мы имеем то, что имеем, а именно: сняты клятвы на Соборе 1971 г. Можно еще упомянуть решение Синода Русской Православной Церкви 1999г, где говорилось о том, что Церковь ценит наше наследие древнее, призывает относиться к нему с пониманием, приветствует использование отдельных древних чинов в нашей Богослужебной практике. Конечно, сила инерции очень велика и для многих, кто впервые с этим встречается, какой-то барьер возникает, непонимание, недоумение. Как правило, люди, переступившие порог нашего храма, не все конечно, встретив что-то необычное, думают, что это храм "старообрядческий", сразу ассоциация с расколом у людей возникает. По своему юридическому статусу наш храм принадлежит Московскому Патриархату, но богослужебный уклад древний. Напомню, что Собор - высший орган Православной Церкви. Можно сколько угодно ссылаться на какие-то высказывания авторитетные, даже святых канонизированных, но однако Собор - высший орган, который подводит черту. И вот Собор постано-вил: клятвы снять, признать равноспасительным и равночестным и то, и другое, и вменить, "яко не бывшее", все порицательные выражения в отношение нашей церковной старины. Вот такие примечания необходимо сделать, прежде чем нам перейти к основной теме.

Как и в прошлый раз, когда мы говорили о чине всенощного бдения, а еще раньше о церковной общине, я думаю, что было бы интересно и целесообразно подключить членов нашей общины, которые сегодня здесь присутствуют примерно в количестве десяти человек, чтобы они дополнили мой рассказ своими наблюдениями, поделились своим опытом участия в Богослужениях по древнему чину, прежде всего на Божественной Литургии.

Совершение Литургии предваряется продолжительным всенощным бдением. В церковных правилах сказано, что священник, совершающий Литургию без предварительного совершения накануне вечернего Богослужения, смертно согрешает. Ясно, что и для обычного мирянина, для того, кто причащается, обязательно посещение вечернего Богослужения накануне Литургии. Итак, длительное всенощное бдение, о котором мы говорили в прошлый раз, закончилось. А дальше что? А дальше идет подготовка. Я буду говорить о том, как все совершается в нашем храме.

В нашем храме сложился вот такой полумонастырский уклад жизни, не только в Богослужебном плане, вообще в нашей жизни повседневной, даже во внешнем облике прихожан. У нас имеется восемнадцать послушниц, которые впоследствии хотели бы принять монашеский постриг, послужить Богу в монашеском чине. Некоторые из них живут на приходе. В общей сложности проживают у нас около двадцати человек, в т.ч. несколько студентов с Украины, которые учатся в Богословском Свято-Тихоновском университете. Проходит у нас общая подготовка к причащению для тех, кто проживает в храме, и прихожан, у которых есть возможность здесь переночевать. Так вот, в 22-30 мы собира-емся для того, чтобы вычитать правило, положенное для причащающихся. Это обычные каноны, о которых Вы знаете, это и Акафист Божией Матери. Есть такая особенность древнего чина - так называемые причастные чаcы. Причастные часы - это обычные часы, которые читаются перед Литургией. 3-й и 6-ой часы, как обычно, а по древнему чину читается еще и 9-й час с утра.

Причастные часы имеют то же содержание, что и обычные часы, это один из элементов суточного Богослужебного круга. В древности они читались отдельно. Например, 3-й час на востоке соответствовал нашему 9-му часу утра, 6-й час - 12-ти часам, а 9-й час - примерно 15-ти часам. В Грузии Патриарх Илия ввел несколько лет назад такое установление - вся верующая Грузия в определенные часы по звуку колокола достает специальные пособия и вычитывает несколько молитв, несколько псалмов, и так 7 раз в день. Семь - число, часто встречающееся в Писании, это символ пол-ноты, законченности. Псалмопевец Давыд говорит, что седмижды в день восхваляю я Господа, семь раз в день. Так вот, в древности действительно собирались на молитву первые христиане несколько раз в день. Потом, со временем, из-за очевидных сложностей все эти последования суточного круга были разделены на две части: утреннюю и вечернюю. В любой храм вы приходите и видите расписание: утреннее Богослужение и вечернее Богослужение. На Руси, которая была большим монастырем, суточный круг Богослужений совершался не только в монастырях, но и в обычных приходских храмах. Иностранцы, приезжая на Русь, поражались благочестию русских людей. Так, например, архидиакон Павел Алепский, сын Патриарха Антиохийского Макария, восклицал: "У этих русских наверное чугунные ноги!" Они удивлялись длительному стоянию русских, в том числе детей, на Богослужении. Очень интересное у о. Павла описание путеше-ствия в Московию в середине XVII столетия. Его отец патриарх Макарий, к которому он обращался со своими впечатлениями и эмоциями, говорил ему, что и они когда-то были такими, до турецкого завоевания. Потом уже из-за стесненных обстоятельств все это было потеряно. Когда в конце ХIХ века старообрядческие епископы посетили восток, их принимал Патриарх Иерусалимский и очень доброжелательно спрашивал: "А как Вы находите наше Богослужение?" Они дипломатично отвечали: "Мы прониклись, обратили внимание..." Патриарх продолжил: "Вы, наверное, заметили какие-то упущения, недостатки?" Старообрядцы на это аккуратно ответили, что есть некоторая разница между нами. Патриарх сказал: "Ну что Вы хотите, мы стремимся хотя бы главное сохранить, находясь уже какое столетие под турецким господством". Много можно говорить о том, что христиане испытали, находясь под турецким игом: запрещалось звонить в колокола, строить храмы выше мечетей и т.д. Кстати говоря, существует предсказание о том, что храм Святой Софии в Константинополе опять будет у православных. Недавно один знакомый мне священник сказал, что собираются предпринять меры для того, чтобы Святая София вновь стала православным действующим храмом. Помню, в Карловых Варах беседовал с ксендзом. Я его поразил, когда кратко ему рассказал о том, что же у православных в прежние времена совершалось. "То, что мы увидели у вас" - сказал я - "Это, примерно, у нас называется евхаристический канон - сердцевина Литургии, когда собственно совершается освящение Даров - хлеба и вина". Чудесным образом Духом Святым они прелагаются, претворяются в Истинное Тело и Истинную Кровь Христову. Да, мессы католические в праздники, в воскресенья более пространные. Скажем, Символ веры "Верую" читается у них только в воскресные дни. Обычная рядовая месса, будничная, усечена до предела. Так вот, о причастных часах. Обычное их содержание нам известно. Скажем, на третьем часе читается псалом 50-й "Помилуй мя Боже", на шестом часе - псалом 90-й "Живый в помощи"... Но тропари и кондаки содержание имеют иное, а именно посвящены теме причащения. Какой же их смысл? Вот отцы меня может быть поправят, я несколько скованно в их присутствии себя чувствую, поскольку они обладают большим опытом совершения Литургии, они старообрядческие священники. Где-то мой рассказ может быть не полным и не точным, и я попрошу их потом меня поправить и дополнить. Так вот, причастные часы. Зачем, казалось бы, повтор, ведь утром читается то же самое? Это потому, как я понял для себя, что священник утром, совершая Литургию, в то время, когда читаются часы, будучи занят совершением свя-щеннодействий в алтаре, о которых мы будем говорить чуть позже, может быть не совсем внимательным.

Http://portal-credo.ru/site/index.php?act=lib&id=2149

Церковное чтение и пение в старообрядческой церкви

Богослужение старообрядческое особенное, своеобразное, только одному старообрядчеству присущее, отличающее его от всех других церквей: латинской, протестантской, никонианской... Если вы войдете в старообрядческий храм во время богослужения, то сразу же, по одной внешности, заметите, что тут все особенное, иное, чем в других исповеданиях. Прежде всего, иконопись - древнерусского или византийского письма в выдержанном церковном стиле: ни одной живописной картинки. Подлинно - иконопись, а не живопись . За престолом, в алтаре, как и на хоругвях, как и на церковных куполах и на всех приличествующих местах, - Кресты исключительно восьмиконечные; четырехконечных нигде не заметите, кроме как на священнослужительских облачениях. Всякая старообрядческая церковь имеет два клироса - правый и левый , где стоят чтецы и певцы. Молящиеся резко разделены на две категории - мужчин и женщин; мужчины стоят на клиросах и за клиросами, а женщины - в задней половине храма . В некоторых храмах мужчины занимают правую половину церкви, а женщины - левую. В прежнее время (совсем еще недавно) все мужчины - старые и молодые - были одеты в кафтаны (длинные одежды до пят с многочисленными сборками сзади, в талии, или лишь суженные, без сборок), а женщины в сарафаны (тоже длинные до пят платья, без всяких украшений) и обязательно с покрытой платком головой . Все молящиеся стоят рядами, молятся сообща: одновременно крестятся, одновременно кланяются, где это требуется церковным уставом и порядком. Все должны быть внимательны в совершающейся службе и знать, что и когда нужно делать. Если возглашается или читается: "Приидите поклонимся", - все враз творят положенные поклоны. На возглас священника: "Мир всем!" - отвечают: "И духови твоему", - и при этом приклоняют голову. То же делается и на возглас: "Главы ваша Господеви приклоните". Поклоны трех родов: поясные, земные великие и метания: великие совершаются с головой до земли (до полу), а метания только руками до полу. Для земных поклонов имеются в церкви особые "подручники" (от слова "под руки"), чтобы на них класть руки (собственно, ладони, сложенные в ряд), а не прямо на пол, который может быть пыльный или грязный. Ограждаются крестным знамением истово, а не как попало, иначе сосед заметит: "Что ты болтаешь [рукою], как никонианин". Моление врассыпную, кто когда вздумал, не допускается. В последнее время и "православные" богословы начали осуждать такое моление, которое является отличительным признаком исключительно никонианского богослужения, нет его даже у сектантов. "Многие молящиеся в храме во время анафоры молятся своей самостоятельной, а не соборной молитвой, - говорится в сборнике парижских богословов "Живое предание", - благодарят Бога за свои радости, несут Ему свои скорби и просят у Него помощи в своих нуждах. Собрание верующих, к великому сожалению, не сознает себя единодушным и единомышленным и единым перед дискосом, на котором вся Церковь и мир окружают Главу - Христа. В отношении мирян к евхаристии и литургии наблюдается элемент соборного, социального распада, который усугубляется грехом редкого причащения. Это есть соучастие в социальном грехе - грехе нелюбви к ближнему" ("Живое предание - православие в совершенности". Париж. С. 188). Больше того: это грех разрушения молитвенной соборности, единодушия и единомыслия. Это и просто беспорядок, который не может быть терпим ни в каком деле, ни на каком собрании, ни в какой организации, кроме как только в одной бывшей господствующей в России церкви - и то лишь за богослужением. Непозволительно молиться и на коленях, это латинский обычай , принятый в сектантстве и в "православии". Считается бесчинием и стоять за Богослужением небрежно, как попало: расставив ноги или одну вытянув или отставив, а на другую опираться , или переминаться с ноги на ногу. Требуется стоять прямо и твердо, как солдат во фронте, только чуть наклонив голову в знак смирения и руки скрестив на груди, прижав их. Каждая служба церковная начинается и заканчивается так называемым "семипоклонным началом" (т.е. семью уставными поклонами ). Поэтому всякий богомолец, пришедший не к началу службы, обязательно "кладет" (т.е. молится) этот "начал" и этим, так сказать, входит в общую службу, "связывается" с нею, свою молитвенную "нить" вводит в общую "ткань" богослужения.

Отличается старообрядческое богослужение и чтением разными "погласицами": одной погласицей читаются "кафизмы", "часы", "славы", другой - "шестопсалмие", третьей - "паремии", четвертой - Апостол, Евангелие, особой погласицей - поучения, Пролог (жития святых) и т.д. Чтение должно быть неторопливым, внимательным, отчеканенным. Светская же манера чтения, принятая, например, в сектантстве (и, кажется, ни в какой другой религии), совершенно не допускается, как профанирующая Богослужение, низводящая его до обыденного газетного развлечения . На некоторых чтениях полагается сидение: главным образом, за всенощной - самой продолжительной службой. Так, молящиеся садятся на чтении паремий, Пролога, поучений, седальнов; в некоторых приходах сидят и на кафизмах (то есть во время чтения их), что не установлено в церковном "Обиходе". Для сиденья в каждой церкви имеются скамьи, тянущиеся на всю длину стен, а под ними "про запас" - еще маленькие переносные скамеечки. Но есть в богослужении такие моменты, когда не разрешается не только сидеть, ни даже переходить с места на место, тем более - выходить из церкви: это при чтении Евангелия, шестопсалмия, вступления ко всякой службе (Царю Небесный, Святыи Боже, Пресвятая Троице, Отче Наш и Приидите поклонимся), а также при пении Херувимской, Символа веры, молитвы Господней ("Отче Наш"). В эти моменты даже поправлять свечи и лампады не допускается.

Богослужение есть молитва - беседа души с Богом, здесь все должно быть благоговейным, чинным, сосредоточенным, погруженным в "небесный поток". В Богослужении неуместно ничто низменное, суетное, греховное . Причем молитва должна быть общей, не разрозненной, а слитой в одно общецерковное русло, ибо молится вся церковь, - "едиными усты и единым сердцем славит Бога", как и возглашается в литургии. С апостольских времен и пение в церквах было общим, пели все: мужчины и женщины, старые и юные . Святые отцы свидетельствуют, что и в последующие века было так же .

В старообрядчестве сохранилось до сего времени древнерусское церковное пение, каковым оно было на Руси до Никоновской реформы, по духу своему, по тональности и всему строю отвечающее именно Богослужению. Это не светское пение с его всевозможными эмоциями, эффектами, многоголосием и многими другими прелестями, а церковное, подлинно религиозное, молитвенное . В церкви не должно быть никакой театральности, и богослужение не драма, не игра, а сердечное, внутреннее слитие с Божеством, то есть, по содержанию своему, Богодействие, а выражается оно в храме Божием чтением и пением. "Ничто не возбуждает, не окрыляет так духа, ничто так не отрешает от земли, - говорит св. Иоанн Златоустый, - как пение стройное, как песнь священная по правилам ритма". "Настроившись на мелодии слов, - говорит другой великий св. отец, - душа забывает о страстях, с радостью взирает на ум Христов и помышляет только обо всем лучшем" (Афанасий Великий).

Но с Никоновских времен стало вводится в России за богослужением новое пение - светское, вычурное, "фряжское", против которого протестовал еще священномученик Аввакум . Потом оно превратилось совсем в театральное под именем нения "италианского" .

Старообрядческое пение унисонное, т.е. однотонное: строго требуется в нем, чтобы общий, соединенный звук, независимо от количества певцов, был вполне однородного характера, не нарушаемого покушениями кого либо из певцов выделить свой собственный голос:. Идеал такого пения - единодушие, сглаженность, чтобы "спевшиеся" певцы настолько приладили свои голоса один к другому, что при всей их органической разнохарактерности (басы, тенора, дисканты с их тембрами) пение их производило впечатление одного неразрывного целого. В таком пении не допускаются не только многоголосие (партес) или трехголосие, но даже так называемые вторы . Все мелодии в старообрядческом пении подчинены восьмигласию: разделены на восемь гласов, т.е. ладов - от первого до восьмого; в одно воскресенье поются стихеры, возвахи, ирмосы на первый глас, в следующее - на второй и т.д., чередование идет в течение всего года. Некоторые стихеры поются еще на "подобны" - тот же глас, но мелодия более замысловатая, особенная, имеющая свою тоновую лестницу. Кроме того, в старообрядческом пении есть еще демественный напев. Древнерусские "Степенные" книги называют демественное пение самым прекрасным, а Летописи - изящным. Демество не подчинено правилам восьмигласия. Мелодия его более свободна и звучит торжественно, то сразу поднимаясь на большую высоту, то опускаясь на самые низкие ноты. Для песнопений имеются особые книги - певчие, написанные очень замысловатыми знаками, получившими по виду своему названия "крюков", почему и самые книги певчие называются "крюковыми", а пение по ним - знаменным, или столповым (от слова "столп", каковым именуется в славянском языке всякий знак). Знамена, или знаки (крюки) весьма различны и означают не только высоту тона, но и его продолжительность и силу (ударение, подчеркивание, мягкость и твердость и т.п.), означают и знаки препинания, т.е. паузы, замедление темпа, остановки. Крюковые знаки отвечают смыслу песнопения и поэтому имеют (с.290 ***) динамические оттенки: одни выпеваются тихо, другие "борзо", одни означают "качку" голосом, другие - "встряску", "ломку", третьи - "отсечки", "закидки" и иные названия в тоне; они и носят соответствующие названия и требуют соответствующего применения к тексту песнопения.

Искусство крюкового нения довольно трудное, и не всякий может его постигнуть. За время двух с половиной веков гонения на старообрядчество, оно во многих приходах было утеряно и забыто, в других искажено до неузнаваемости: пели как кто мог и как умел. Когда там было изучать высокое искусство церковного нения, когда приходилось с пением прятаться по лесам и в подвалах. Не доставало и книг певчих: писались они от руки и стоили дорого. Вследствие такого положения пение церковное пришло в упадок. По местам создавались и напевы разные: беливский, мысцевский, [...] , киевский, морозовский и др. Мелодии получили наслоения, [,..], прибавления и убавления . Пели великолепно лишь в исторически известных монастырях да в богатых приходах. Но и тут не было пение совершенным. Сохранилось оно во всем его величии лишь в Москве на Рогожском Кладбище, тут о нем заботились и содержали большой платный штат певчих. Во всех же остальных приходах всегда пели сами прихожане, подучившись пению или у случайных "мастеров" или самоучкой: от таких певчих нельзя было и требовать какого бы то ни было совершенства в пении; было велегласие и громогласие, но не было "искусства". Наиболее совершенным было "морозовское" пение. Такое название получило оно от имени крупнейшего старообрядческого деятеля последнего времени (перед "золотым" периодом) Арсения Ивановича Морозова, известного фабриканта Богородско-Глуховской мануфактуры (вблизи Москвы). Он имел возможность содержать при старообрядческой церкви на своей фабрике огромный хор певцов и певиц (до 150 человек [...]), составленный из служащих и рабочих фабрик, а [...] "Императорское Общество Любителей Древней Письменности" издало на средства А.И. (посредством светопечати) весь "Круг древнего церковного крюкового истинноречного пения знаменного распева"; в него вошли Октай, Обиход (с Литургиями), Ирмосы, Праздники и Трезвоны. Напечатаны они с рукописи регента Морозовского хора И.А. Фортова . Что особенно было важно, в этом "Круге" была напечатана "Азбука певчая", в которой даны объяснения всем крюкам (знаменам): не только того, сколько какой крюк содержит в себе тонов и каких именно (ут, ре, ми и т.д), но и какая их выдержанность: скорость, продолжительность, переходы вверх и вниз и где над каким текстом, по смыслу его, они пишутся. Эта "Азбука" устанавливала полноту и совершенство искусства церковного пения .

Когда же была объявлена свобода вероисповедания (1905 г.), старообрядчество повсеместно начало восстанавливать церковное пение по "правилам ритма", как выражался св. Иоанн Златоустый. Во многих приходах открылись школы пения, в епархиях организовались курсы для подготовки учителей пения; саратовский епархиальный Съезд постановил во всех приходах епархии открыть училища церковного пения и чтения. Подобная забота была проявлена и в других епархиях. В старообрядческих журналах появились многочисленные статьи по методике пения. В Богородско-Глухонской общине организовалась подготовка учителей пения но очень широкой программе. Вот некоторые пункты ее: 1) правильная постановка голоса (теория и практика); 2) правильное изучение крюков, лиц, фит, кулизм и способы преподавания; 3) правильное изучение демественного пения и способы преподавания; 4) элементарная теория; 5) развитие слуха: сольфеджио, диктант; 6) краткие сведения о формах гласового пения; 7) история церковного пения в России и т.д. Руководителем этой подготовки состоял заместитель Фортова по управлению Морозовским хором П.В. Цветков - восходящее яркое светило на певческом небосклоне.

Почти с такой же программой организовались курсы пения при Московском Братстве Честного Креста под руководством Л.В К[...] , тоже прекрасного знатока церковного пения. (Есть его собственного составления и издания "Азбука" по пению, очень ценная по содержанию). При Братстве же организовался и показательный хор под руководством Я.А. Богатенко, преподавателя церковного пения в старообрядческом Институте, богатого эрудита [...] и проникновенного методиста и исследователя по пению, главным образом, церковному, древнерусскому . Во многих приходах организовались женские хоры - не только в городах, но и в селах, в станицах. Однако появление женских хоров в церквах за богослужением смутило некоторых старообрядцев, и вопрос о женском пении в церквах восходил на рассмотрение Освященных Соборов. Освященный Собор, состоявшийся в 1911 г., рассмотрел этот вопрос на основании церковно-богослужебных книг , святоотеческих творений и истории церковной, постановил: "Представить разрешение пения женщин в храме усмотрению епархиального епископа, соображаясь с обстоятельствами и общественным мнением" . На местах, во всех епархиях, были разрешены епископами женские хоры. В годы войны (1914-1918 гг.) многие приходы обслуживались одними лишь женщинами и девицами, даже в Московских храмах пели девицы. Пение их было допущено в церквах самого Рогожского Кладбища, ибо и тут оскудел состав мужских певчих.

Еще задолго до только что названной войны, старообрядческое пение под руководством опытных его руководителей настолько выровнялось и окрепло, приняв свой настоящий, неискаженный вид, что такие его вдохновители, как вышеназванные Цветков и Богатенко, решили вынести его на оценку широкой публики: они стали устраивать в Москве и Петрограде, а также и в других городах публичные концерты старообрядческого пения. Первый концерт Цветкова с Морозовским хором (в 130 человек) был дан уже в 1908 г. в Большом зале московской Консерватории и в том же году и в Петрограде, в тамошней консерватории. Концерты имели блестящий успех. Если раньше к старообрядческому пению "православные" ценители, за редкими исключениями относились отрицательно, признавая его скучным, тягучим, даже "гнусавым" , то теперь они были в большом восторге от него. Залы консерваторий были переполнены слушателями, среди них преобладала благодарная публика, достойные ценители пения: профессора высших учебных заведений - университетов, институтов, регенты и учителя певческих хоров, представители господствующего духовенства и, главное, профессора и преподаватели в консерваториях, а также преподаватели филармонического училища, синодального певческого училища. Все они отзывались похвально о старообрядческом пении, признавая его истинно церковным, подлинно религиозным, создающим настоящее молитвенное настроение.

Печать обеих столиц также оценила старообрядческое пение. Им заинтересовались даже дворцовые круги, и Морозовский хор был приглашен и придворную певческую капеллу в Петроград, где и пел вперемежку с дворцовой капеллой. "Одушевленно, могуче лилась древняя, как само христианство, церковная мелодия, перечувствованная и переработанная верующей русской душой, - отзывалась столичная пресса на старообрядческие концерты, - недаром же ученые наши композиторы видели в нашей старой церковной музыке близость с народной песней. Чувствовался в пении широкий простор полей русской родины, элегический, но могучий". Некоторые органы печати старый отзыв Мельникова-Печерского в его классических "Лесах" о старообрядческом пении на Иргизе: "Вот уж истинно ангелоподобное пение там. Стоим, бывало, за службой-то, всякую земную печаль отводит, никакая житейская суета в ум не приходит... Да, великое дело - церковное пение: душу к Богу подъемлет, сердце от злых помыслов очищает...". Концерты Морозовского хора повторялись в последующие годы, вызывая тот же восторг и похвалы .

Я.А. Богатенко начал выступать на публичной концертной сцене со своим хором при Московском Братстве позднее - с 1911 г., притом на первых выступлениях с демонстрацией лишь духовных стихов, псальм и собственного старообрядческого творчества. Это творчество отражает в себе или молитвенные и религиозные чувства, или поэтические пересказы библейских и евангельских событий, или же, наконец, заключают в себе исторические факты из эпохи гонений на старообрядчество. Пение этих стихов было не церковным, а домашним: распевались они во время праздничного отдыха и во время работы, при семейных торжествах и празднествах (во время, например, свадьбы), заменяя собою светские песни. Выступления свои Богатенко сопровождал объяснениями: это были концерты-лекции, знакомившие публику не только с характером пения стихов, но и с их историческим смыслом и происхождением. Выступления Якова Алексеевича с братским хором было встречено и оценено публикой и специалистами-знатоками, а также и печатью не менее восторженно, чем концертные демонстрации Морозовского хора. Потом г. Богатенко ввел в свои концерты и чисто церковное старообрядческое пение. Выступал он с братским хором не только в Москве, но и в Петрограде, Егорьевске, Ржеве и других городах, всюду имея неизменный успех.

В Петрограде устраивал "вечера песнопений" и свой местный хор - Громовского старообрядческого Кладбища, под управлением диакона Харлампия Маркова, и так же с большим успехом. Такие вечера песнопений начали устраиваться и в других городах местными старообрядческими хорами.

Ободренные и воодушевленные успехами на публичных выступлениях, господа Богатенко и Цветков осмелились демонстрировать старообрядческое пение даже на исключительно "православных" собраниях и съездах и в специально ученых учреждениях, впрочем, по нарочитым приглашениям. Так, на состоявшемся в Москве в 1910 г. всероссийском съезде хоровых деятелей был посвящен особый вечер для концерта Морозовского хора. Перед началом его Н.А. Богатенко прочел доклад "Забытое искусство", а П.В. Цветков перед исполнением каждого песнопения давал объяснение его характерных особенностей. Это демонстрирование старообрядческого пения перед лицом съехавшихся со всей России регентов и содержателей православных хоров, а также представителей разных ведомств и учреждений имело громадное значение. Уже на самом Съезде один из членов его прочел о церковном пении доклад, в котором решительно заявлял: "Необходимо вернуться к старинной церковной мелодии". Несомненно, что и многие другие члены съезда увезли с собою в свои захолустья такое же впечатление . В 1912 г. на очередном всероссийском Съезде регентов и хоровых деятелей, состоявшемся тоже в Москве, выступил с докладом "О крюковом пении" уже представитель господствующей церкви, протоиерей В.М. Металлов - преподаватель пения Московской консерватории, в синодальном училище и археологическом институте. Он доказывал необходимость вернуться к древнерусскому церковному пению: "Старинные русские напевы, запечатленные в крюковом знаменном пении, обладают несомненными достоинствами и часто превосходят по своей выразительности (вполне доступной пониманию молящихся) современные церковно-музыкальные пьесы" .

В 1913 г. Я.А. Богатенко выступал с братским хором на юбилейном Археологическом Съезде в Москве, им был прочитан и доклад: "Русское духовное пение прошлых веков (церковно-богослужебное и домашнее)", который был напечатан в "Записках" Съезда. Даже такое совершенно светское учреждение, как музыкально-этнографическая комиссия в Москве, посвятила одно свое заседание выслушиванию доклада г. Богатенко о старообрядческом пении с демонстрированием последнего братским хором. Председатель названной комиссии, Н.А. Янчук, выразил даже пожелание, чтобы были снаряжены специальные научные экспедиции в такие старообрядческие места, как Заволжье, Стародубье, на Ветку, на Кавказ, в Сибирь, чтобы "обследовать и собрать устный материал, хранящийся в народном предании, так как этот материал исчезает год за годом, а молодое поколение старообрядцев, заражаясь новшествами, забывает старину". И старообрядцам г. Янчук пожелал: "Пускай же они не забывают своей родной старины, своих родных песнопений". Нашлись, однако, и в старообрядчестве некие "новогласы", которые пытались ввести в церковное пение некую гармонизацию, удваивая и утраивая голосовые созвучия. Но здесь они получили суровый отпор со стороны иерархии и самого церковного народа и не имели никакого успеха .

Одновременно с развитием и укреплением повсеместно в старообрядческих приходах знаменного нения возникли и старообрядческие издательства певческих книг. Так, в Киеве основалось издательство Л.Ф. Калашникова под фирмой "Знаменное пение". Оно выпускало книги литографированные. В Москве организовалось издательство М.Д. Озорнова, оно начало печатать певчие книги типографским способом. С ним потом объединилось Калашниковское издательство. Книги стали дешевы и доступны по цене самому бедному приходу. Издательство "Знаменное пение" обязалось, в силу соборного постановления, предоставлять рукописи книг, предназначенные для печати, на предварительное рассмотрение и разрешение московскому архиепископу. Только такие издания благословлял Собор вводить в приходское употребление. Таким образом достигалось единообразное пение во всех приходах. По вопросам пения начали выходить два специальных журнала: "Церковное пение" в Киеве и "Церковный старообрядческий певческий вестник" в Беливе (у Гуслицы). Церковному пению старообрядчество, как видим, уделяло чрезвычайно много внимания в описываемый период.

Служба в честь 100-летия съезда единоверцев – старообрядцев, входящих в Русскую Православную Церковь, – прошла в главном храме страны с большим духовным подъемом и торжественностью. Как она совершалась и в чем отличия старого чина архиерейской Литургии от нового?

Богослужение возглавил митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий , который уже много лет служит по древнерусскому обряду в единоверческих приходах. Ему сослужил епископ Гомельский и Жлобинский Стефан и единоверческие священники Московской, Санкт-Петербургской, Нижегородской и Екатеринбургской епархий.

Для тех, кто интересуется древнерусской богослужебной традицией, да и просто любит красоту службы, Литургия архиерейским дониконовским чином, да еще и в Успенском соборе, да еще и в день памяти святителя Макария, при котором систематизировалось русское богослужение, настоящий праздников праздник.

В послании Святейшего Патриарха Кирилла , зачитанном после богослужения, подчеркнуто: различия в обрядах не мешают единству. "Нынешнее богослужение в этом соборе глубоко символично, – говорится в послании. – Именно святитель Макарий послужил когда-то делу собирания сведений о русских святых, оставив нам высокий пример жизни во Христе, по образу подвижников древней Руси. Пусть и дальше усиливается наше церковное единство, пребывая в том многообразии, которое способно укреплять православную веру и Церковь, а вместе с ними и общее национально-историческое достояние".

Рассеянности на службе не чувствуешь. Напротив, отмечаешь нюансы.

То оказывается, что "Призри с небесе, Боже" произносится не на Трисвятом, а намного позже, во время Евхаристического канона. То замечаешь, что дикирий и трикирий согнуты так, что их концы соприкасаются. Вспоминаешь, что так служили и обычных православных храмах в Москве, пока в начале 2000-х не распространилась греческая мода на связанные посредине свечи.

То видишь, что у священники подпоясаны поясами с металлическими бляхами.

Вот помянули на заупокойной ектении митрополита Платона (Левшина), который выступил с идеей единоверия, митрополита Антония (Храповицкого), возглавлявшего исторический съезд (тогда он был еще архиепископом Волынским), митрополита Никодима (Ротова), ратовавшего за снятие "клятв" (проклятий) со старых обрядов, что и произошло на Поместном соборе 1971 года.

Перед Чашей митрополит Ювеналий произносит не только "Вечери Твоея тайныя", а все молитвы, положенные в конце Последования ко святому Причащению...

О хоре, певшем за богослужением, рассказал секретарь Комиссии по делам старообрядных приходов и по взаимодействию со старообрядчеством при ОВЦС МП иерей Иоанн Миролюбов , участвовавший в служении Литургии. «В Успенском соборе поет хор храма Архангела Михаила села Михайловская Слобода, – поясняет священник. – Он усилен певчими из других храмов. Мы практикуем два способа пения, наонное и наречное. Сначала мы думали, что будут петь два клироса по разному, но потом решили, что будем читать в том стиле, в котором привыкла петь и читать Михайловская община. В других храмах может быть более быстрое чтение и иной стиль пения, но Успенский собор – не место для экспериментов".

В наонном пении полугласные, редуцированные звуки (еры) церковнославянского языка, обозначающиеся буквами ъ и ь, распеваются как звуки о и е. Наречное пение более понятное, похожее на обычную речь, без произношения редуцированных.

Народу на службе много - собор заполнен, причем не только единоверцами, но и старообрядцами. Многие одеты в косоворотки, некоторые в озямы (специальные халаты, которые надевают члены общины во время богослужения).

Некогда академик Александр Панченко написал об "эмиграции в Древнюю Русь" - интересу к древнерусскому искусству, старине как реакции на неприятие советской действительности в частности и современного унифицированного общества вообще. Действительно, единоверчество сегодня привлекает привлекает как часть консервативной интеллигенции, так и богемы.

Про единоверцев неверно было бы говорить как о неких внутренних эмигрантах или эстетах, затворившихся если не в башне из слоновой кости, то в тереме с узорчатой резьбой. Единоверчество – это и строгое следование традициям, а потому внимание к себе и аскетизм, и внутренняя логика обрядов, и глубокий символизм.

Во время службы понимаешь, что они вполне современны, естественны, они просто следуют традиции. Это чувствуется и когда перекидываешься парой слов со стоящими рядом. И в том, что обычное явление – лестовка надета на руку, которая сжимает смартфон...

Со смартфонами и фотоаппаратами прошло немало людей, потому что им, конечно же, хотелось увековечить это особое событие. Атмосфера праздничная, в помине нет какой-то суровости и отстраненности, которую подозревают в старообрядцах. Люди молились с большой сосредоточенностью, едиными усты и единым сердцем. При этом не было и намека на недоброжелательность к тем, кто рядом крестился тремя перстами.

В предыдущий раз богослужение по старому чину в Успенском соборе Кремля проходило двенадцать лет назад, осенью 2000 года. Но есть важное отличие: это была не Божественная Литургия, а молебен. Он был совершен в память о 200-летии указа императора Павла I об учреждении единоверия. Покойный патриарх Алексий II выступал за то, чтобы древние церковные обряды сохранялись и изучались, называл их «частью общего духовно-исторического наследия, которое следует хранить как сугубую драгоценность в литургической сокровищнице Церкви». За той памятной службой в Кремле молились несколько иерархов Русской Церкви, среди них митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, ныне Святейший Патриарх.

В последнее время единоверческие богослужения в кафедральных соборах становятся регулярными. Примерно раз в год проходят молебны в Храме Христа Спасителя. В ноябре 2012 года, по благословению митрополита Ярославского и Ростовского Пантелеимона, совершались богослужения древним чином в Успенском кафедральном соборе Ярославля и в Воскресенском соборе Тутаева. В Ярославле учащиеся местной духовной семинарии практически в полном составе причащались за Литургией Святых Христовых Таин, а в Тутаеве службу возглавил епископ Рыбинский и Угличский Вениамин.

Первый Всероссийский съезд православных старообрядцев (единоверцев) проходил в Санкт-Петербурге с 22 по 30 января 1912 г.. На нем председательствовал архиепископ Волынский Антоний (Храповицкий). Съезд пересмотрел правила единоверия, обсудил вопросы богослужения в единоверческих церквах, затронул темы, касавшиеся организации единоверческих общин и общего управления единоверием в России. Также речь шла о клятвах московских Соборов XVII в. на старообрядцев. Обсуждалась проблема привлечения в лоно Православной Церкви на основе единоверия старообрядцев-беглопоповцев и представителей других согласий. 31 января 1912 г. делегация депутатов съезда была принята императором Николаем II. На этой встрече митрополитом Антонием был поднят вопрос об официальном наименовании единоверцев «православными старообрядцами». К началу ХХ в. на территории России действовало около 600 единоверческих приходов и несколько монастырей.

На съезде единоверцев архиепископ Антоний (Храповицкий) говорил: «Пусть в единой Церкви Христовой любители старых чинов и старых книг составят единое Братство православных старообрядцев... Все тогда слилось бы в одном общем прославлении Господа по старой Иосифовой книге, и собранные от конец земли русские старообрядцы воздвигли бы в сердце России новый Успенский собор, во всем подобный древнему, но вдвое выше его и обширнее». Служба в честь столетия съезда проходила в старом Успенском – с большим подъемом и торжественностью.

Современный церковный старообрядческий Устав (христиан старообрядцев, признающих священство, что не касается безпоповцев) строится главным образом на уставах дораскольной русской Церкви, которые в свою очередь восходят к Уставу Иеруаслимского монастыря, известного на Руси в виде сборника «Церковное Око», составленного преподобным Афанасием Высоцким. По сути, весь богослужебный русский устав и основывается на разных вариациях этого монастырского устава.

Монастырский устав господствует как в храмовой, так и в домашней молитве. Это в первую очередь касается ежедневного богослужебного круга. Всех чинопоследований богослужения дня - семь: вечерня, павечерница, полунощница, утреня и первый час, третий, шестой и девятый часы. Литургия, эта божественная и священнейшая из служб служба, не находится в числе семи богослужений дня, но есть служба особенная. В древности все эти семь богослужений дня служились в определенное каждому время. Однако со временем, ради удобства молящихся, они были соединены в последования, совершаемые, как правило, утром и вечером.

Разумеется, полноценно совершать ежедневный дневной круг Богослужения можно только в монастыре. В приходских храмах дневной круг Богослужения совершается лишь в некоторые дни: воскресенья, дни праздников и памятных дат, отдельные дни поста. То же самое касается и домашней молитвы. Редко кто имеет возможность совершать ежедневное Богослужение, полностью следуя монастырскому уставу. В данном случае предпочтительно совершение как можно более полного, приближенного церковному богослужению в дни, когда таковое совершается в приходских храмах. В остальные же дни допустимо более краткое молитвенное правило.

Особенности сокращённого молитвенного правила

Если в домашних условиях невозможно хранить все специализированные богослужебные книги, есть возможность исполнять Богослужебный круг иным способом.

В этом случае Богослужение исполняется чтением Псалтыри или одной Исусовой молитвой с поклонами. В современных изданиях старообрядческих молитвенников указывается, что за Вечерню читается одна-две кафизмы (кафизма - глава Псалтыри, состоящая из нескольких псалмов), за великопостную Павечерницу (Нефимон) - одна-две кафизмы, за Полунощницу - одна-две кафизмы, за утреню - от трех до пяти кафизм, за первый час - одна кафизма, за Часы - две-три кафизмы.

Также Богослужение предлагается исполнять Исусовой молитвой (а также другими краткими молитвами Богородице, святым) с поклонами земными и поясными, в зависимости от усердия:

за вечерню - 100-200 поклонов,
за Павереницу - 50-100 поклонов,
за Утреню - 200-400 поклонов,
за Первый час - 50-100 поклонов,
за Часы - 200-300 поклонов.

В сборнике преп. Кирилла Белозерского на замену дневному Богослужебному кругу предлагается читать половину Псалтыри в день (10 кафизм). Если же нет Псалтыри или человек неграмотен, преподобный рекомендует молиться 3000 молитв за половину Псалтыри или 6000 молитв за всю Псалтырь. Кафизма приравнена к 300 Исусовым молитвам.

Однако следует не забывать, что все эти указания касаются иноческой жизни. Дабы не переусердствовать или, наоборот, не забросить молитву, но адекватно приспособить домашнее молитвенное правило под свой трудовой и семейный график, требуется совет духовного отца.

От редакции: Игумен Кирилл (Сахаров) имеет опыт совершения Литургии не только по старому, дониконовскому чину. Являясь насельником Данилова монастыря, он много лет служил там Литургию по новому обряду. В храме же святителя Николы на Берсеневке (РПЦ), где он служит настоятелем, богослужение совершается только по старому чину.

На первый взгляд разница невелика. Основные отличия мы уже приводили в статье « », опубликованной в разделе « ». Но оказывается, что за 350 лет, прошедших после раскола Русской Церкви, накопилась не просто разница в текстах и обрядах. Отец Кирилл, имея возможность сравнить два чина, говорит, что совершение Литургии по древнему чину, тщательному и пронизанному покаянным духом, — большой труд. Служить по-новому, по его словам, намного легче.

Отношение к дониконовскому чину Литургии

Главное Богослужение в Православной Церкви — Божественная Литургия, обедня, как в простонародье говорят. «Общественное служение» — так переводится слово «Литургия». Хочу акцентировать внимание на сравнении официально принятого в РПЦ и совершаемого сейчас повсеместно текста чина Литургии с древнерусским, то есть с тем, что был на Руси от Крещения при князе Владимире и до реформ патриарха Никона в середине XVII столетия. Этот древнерусский, дониконовский чин Литургии практикуется в нашем храме святителя Николы на Берсеневке с первого дня его открытия (конец 1991 года).

Конечно, тема эта в какой-то степени специальная, ведь речь пойдет во многом о том, что не видно глазу молящегося в храме. Хочется показать всю значимость, красоту нашего древнего литургического богослужебного чина, побудить задуматься над тем, какое драгоценное наследие мы имеем, и снять возможные недоумения. Сейчас в РПЦ отношение к древнерусскому наследию, дореформенному богослужебному укладу, официально звучит как «равноспасительное и равночестное». То есть и нынешнее общеупотребительное, и то, что было до реформы Патриарха Никона в середине XVII столетия, признано равночестным и равноспасительным.

Но мы знаем, что в истории было и другое отношение, когда все это шельмовалось, отвергалось. Постепенно шел процесс пересмотра такого критического, радикально-отрицательного отношения. На сегодняшний день мы имеем следующее: на Соборе 1971 г. были сняты клятвы на старый обряд; можно еще упомянуть решение Синода Русской Православной Церкви 1999 г., где говорилось о том, что Церковь ценит наше древнее наследие, призывает относиться к нему с пониманием, приветствует использование отдельных древних чинов в нашей богослужебной практике.

Подготовка к Литургии начинается с вечера

Совершение Литургии предваряется продолжительным всенощным бдением. В церковных правилах сказано, что священник, совершающий Литургию без предварительного совершения накануне вечернего Богослужения, смертно согрешает. Ясно, что и для обычного мирянина, особенно для того, кто причащается, обязательно посещение вечернего богослужения накануне Литургии.

В нашем храме сложился полумонастырский уклад не только в богослужебном плане, но и в повседневной жизни, даже во внешнем облике прихожан. У нас проходит общая подготовка к причащению. В половине одиннадцатого вечера мы начинаем читать правило, положенное для причащающихся. Это обычные каноны и причастные часы: такова особенность древнего чина.

По древнему чину помимо третьего и шестого часа перед Литургией читается еще и девятый час. Причастные часы имеют то же содержание, что и обычные часы, — это один из элементов суточного богослужебного круга. В древности они читались отдельно. Например, 3-й час на Востоке соответствовал нашему 9-му часу утра, 6-й час — 12-ти часам, а 9-й час — примерно 15-ти часам.

Так вот, о причастных часах. Обычное их содержание нам известно. Скажем, на третьем часе читается псалом 50-й «Помилуй мя Боже», на шестом часе — псалом 90-й «Живыи в помощи»… Но тропари и кондаки имеют иное содержание, а именно — посвящены теме причащения. Какой же их смысл? Зачем, казалось бы, повтор, ведь утром в храме читается то же самое? Это потому, как я понял для себя, что священник утром, совершая Литургию, в то время, когда читаются часы, будучи занят совершением проскомидии в алтаре, может быть не совсем внимательным. Причастные же часы настраивают и священника, и молящихся к встрече с Живым Христом за Божественной литургией. У покойного митрополита Антония (Блюма) есть такое выражение: за всенощным бдением мы служим Богу, а за Литургией Господь служит нам, преподавая Свое Пречистое Тело и Кровь, как Истинное Питие и Истинную Пищу, как залог вечной жизни, залог безсмертия. Завершаются причастные часы обедницей, Апостолом и Евангелием. Вот такая совершается подготовка с вечера.

В древности собирались на молитву несколько раз в день

В Грузии Патриарх Илия ввел несколько лет назад такое установление: вся верующая Грузия в определенные часы по звуку колокола достает специальные пособия и вычитывает несколько молитв, несколько псалмов, и так 7 раз в день. Семь — число, часто встречающееся в Писании, это символ полноты, законченности. Псалмопевец Давыд говорит, что «седмижды в день восхваляю я Господа».

В древности действительно верующие собирались на молитву несколько раз в день. Впоследствии из-за очевидных сложностей все эти последования суточного круга были разделены на две части: утреннюю и вечернюю. Вы приходите в любой храм и видите расписание: утреннее Богослужение и вечернее Богослужение.

На Руси, которая была большим монастырем, полный суточный круг Богослужений совершался не только в монастырях, но и в обычных приходских храмах. Иностранцы, приезжая на Русь, поражались благочестию русских людей. Очень интересно описание путешествия в Московию в середине XVII столетия архидиакона Павла Алепского, сына Патриарха Антиохийского Макария. Они удивлялись длительному стоянию русских, в том числе детей, на Богослужении. Архидиакон Павел восклицал: «У этих русских, наверное, чугунные ноги!» Его отец, патриарх Макарий, к которому он обращался со своими впечатлениями и эмоциями, говорил, что и они когда-то были такими, до турецкого завоевания. Потом же из-за стесненных обстоятельств многое было потеряно.

Когда в конце ХIХ века старообрядческие епископы посетили Восток, их принимал Патриарх Иеросалимский и очень доброжелательно спрашивал: «А как Вы находите наше Богослужение?» Они дипломатично отвечали: «Мы прониклись, обратили внимание…» Патриарх продолжил: «Вы, наверное, заметили какие-то упущения, недостатки?» Старообрядцы на это аккуратно ответили, что есть некоторая разница между нами. Патриарх сказал: «Ну, что Вы хотите, мы стремимся хотя бы главное сохранить, находясь уже какое столетие под турецким господством». Много можно говорить о том, что христиане испытали, находясь под турецким игом: запрещалось звонить в колокола, строить храмы выше мечетей и т. д.

Помню, в Карловых Варах беседовал с ксендзом. Он был поражен, когда я кратко ему рассказал о том, что же у православных в прежние времена совершалось. «То, что мы увидели у вас, — сказал я, — это, примерно, то, что у нас называется Евхаристическим каноном — сердцевина Литургии, когда собственно совершается освящение Даров — хлеба и вина». Чудесным образом Духом Святым они прелагаются, претворяются в Истинное Тело и Истинную Кровь Христову. Да, мессы католические в праздники, в воскресенья более пространные. Скажем, Символ веры читается у них только в воскресные дни. Обычная рядовая месса, будничная, усечена до предела.

Последование ко Святому Причащению

Утром, в 5.40, те, кто причащаются, собираются для чтения последования ко Святому Причащению. Это может быть не обязательно в храме, летом, например, мы собираемся в беседке. Там можно и присесть на лавочку, не нужно требовать: упади, но выстой. Нет, должен быть щадящий подход, учет немощей человека. Итак, утром собираемся для прочтения Последования ко Святому Причащению — это нам тоже знакомо, в любом молитвослове (новообрядческом — прим. ред. ) это содержится.

Какая разница здесь? Прежде всего, в бóльшем количестве молитв. По обычному чину — это одиннадцать молитв, по-древнему — восемнадцать. Исключены все длинные молитвы, опущены в результате реформы, изъяты из объема подготовки к Причащению. Когда читаешь эти молитвы, поражаешься глубине их содержания, пронизанностью покаянием, в них раскрывается вся глубина падения человека. Это вообще свойство старого обряда — большая пронизанность покаянным чувством. Почему-то у нас такое представление, что торжество должно быть громким, ярким, веселым. Да, это радость, но умиротворенная, спокойная, светоносная. Она духовная, прежде всего: не душевная, а духовная.

Я обратил внимание, что в изданных Патриархией молитвословах присутствует постоянное редактирование. Допустим, в каноне Ангелу хранителю в заключительной молитве опущены некоторые слова, такие как «пес смердящий». То есть нас коробит, это неинтеллигентно, это как бы слишком уже… Но это все-таки неправильно, старый обряд сохранил все эти выражения, которые отражают — будем реалистами, будем объективными, будем критичными к себе — состояние нашего внутреннего «я».

Профессор Московской духовной академии А. И. Осипов говорил нам, студентам, что можно видеть человека внешне такого представительного, пышущего здоровьем, интеллигентной наружности, а внутри он может быть совершенно гнилым. Вот такое может быть обманчивое впечатление. Мы знаем по исповеди, какая глубина мерзости таится в душах человеческих, и что грехи постыдные со стыдом сгорают. Вот когда мы обходим эти выражения, эти словосочетания, то они не тревожат нас. Нам они неприятны, мы от них дистанцируемся, а древний чин беспощаден в этом плане, он называет вещи своими именами, не церемонится с этой щепетильностью, которая возникает у нас, как реакция на какие-то неудобные, ершистые обороты, словосочетания в стаpыx богослужебных текстах.

Тщательность и полнота древнего чина Литургии

Замечу, что много лет я являюсь настоятелем храма святителя Николы на Берсеневке и одновременно насельником Свято-Данилова монастыря. Дорожу тем, что я в числе братии — это момент духовный, мистический, сохранение связи с обителью. Там я несу минимальную нагрузку. Много лет служил позднюю Божественную литургию по субботам, так что знаком в полноте с опытом совершения Литургии по обычному чину и тем, как это было в древности.

Какие мои ощущения на Литургии по обычному чину в сравнении с тем, как она совершалась в древности? Если сравнивать с тем, как работает пахарь, то можно сказать следующее: когда пахарь вгрызается в толщу земли и, обливаясь потом, глубоко взрыхляет землю, готовит основательно почву под посев — это совершение Литургии по древнему чину, со всеми подготовками, с ее длительностью, тщательностью, пронизанностью покаянным духом. Совершение Литургии по обычному же чину, по моим личным ощущениям, сравнительно выглядит так: не очень глубоко плуг в землю вонзить; трудиться, но не так уж и обливаясь потом, не так уж и расходуя духовную и физическую энергию. Вот такое, может быть, несколько рискованное сравнение.

В древнем чине поражает тщательность, полнота. Старопечатный служебник, сравнительно с обычным чином Литургии, который издает Патриархия, в несколько раз объемистей. Здесь масса всяких наставлений и примечаний. Все это после реформы было опущено. Где-то это и удобно, когда в руках компактная книга, а с другой стороны — важные моменты выпадают, внимание на них не акцентируется.

Кому нельзя причащаться?

В предисловии служебника содержится наставление священнику, который собирается совершать Божественную литургию. Процитирую только несколько строк из трех страниц: «Не предаждь Сына Божия в руки недостойных… Не устыдися славных Земли, ни самого царя диадему носящего, не устрашись в час оный». Здесь речь идет о том, что священник должен быть принципиальным, когда причащает. Он должен тщательно подойти к тому, кто причащается. Конечно, тут не нужно перегибать и крайности здесь неуместны. Ясно, что необходимо учитывать возраст, немощи человека и условия его жизни — одним словом, то, что мы называем в педагогике индивидуальным подходом. То есть не всех под одну гребенку: общая исповедь, подходи, причащайся, так сказать, толпой. Нет, обязательно индивидуальный подход, потому что существует опасность причаститься в осуждение для того, кто не раскаялся в каких-то грехах.

По опыту знаю, как это бывает на исповеди, какая разница между теми, кто имеет духовного наставника и теми, кто его не имеет, кто привык к общей исповеди, а кто к частной. Бывает, что всплывают грехи нераскаянные, серьезные у тех, кто десятилетиями ходит в храм, но никто из священников никогда «не копал», не пытался более тщательно разобраться с его грехами. Когда это все выявляется, то на основании всего услышанного священник принимает решение, возможно ли сейчас допустить этого человека к Причастию, или он явно не готов, нужно подождать, дать ему епитимью, т. е. временно отстранить от Причащения для того, чтобы он более осознанно, более тщательно приготовился, более очищенным подошел к принятию этой Великой Святыни.

Из церковной истории мы знаем, какие бывали гонения на тех священнослужителей, которые проявляли такую принципиальность, но, с другой стороны, видим, как это ценили люди, которые, может быть, и вспыхнули в такой момент, услышав решение священника, а потом, перегорев, успокоившись, соглашались, что да, действительно, они должны были какое-то время подождать, прежде чем приступить к Причащению. Ведь мы помним слова Писания: «…не давайте Святыни псам…», т. е. тем, кто не достоин явно. Вот такое недостаточно тщательное приготовление к Причащению, конечно же, влияет на духовное и физическое состояние людей.

Подготовка священника к Литургии

Священник не просто молча идет в храм, а читает две молитвы и два псалма. «Глас радости и спасения» — такими словами начинается первая молитва. В храме он кладет начал — творит краткие семь молитв, которые должны предварять как частную молитву христианина, так и общественное Богослужение. Ими же они и завершаются, как бы подводится черта. И потом совершенную молитву, этот добротный кирпичик, ты вкладываешь в фундамент своего духовного строения. Опять-таки, задумываешься, сравнивая, что мы потеряли в итоге той реформы, которая оценивается официально как «крутая и поспешная ломка старой церковной обрядности».

После начала священник совершает входные молитвы примерно минут за 40 до объявленного Богослужения. Нужно заметить, что древняя традиция предусматривает для священника бодрствование в ночь накануне совершения Литургии. Вот такие были крепкие устои, как люди чувствовали потребность, жажду духовной пищи! Их это не удручало, а возвеселяло, давало им силы, окрыляло. Вот такими были подвижники Древней Руси. Не была допетровская Русь сонной, а была динамичной, духовно динамичной, легкой на духовный подъем, ревностной к Богослужению, к делам благочестия.

Совершив начальные молитвы, священник надевает на себя епитрахиль (патрахиль, по-старому), поручи и начинает читать «входные молитвы» — это приготовление к службе. Вот здесь очень ощущается разница между тем, что общеупотребительно сейчас, и древним чином, — очень существенная разница.

Входные молитвы по-старому и по-новому

Как обычным чином совершаются эти молитвы? «Царю Небесный», Трисвятое по Отче наш, тропари, знакомые нам из текста вечерних молитв: «Помилуй нас, Господи, помилуй нас…», «Милосердия двери…». Потом священник прикладывается к иконе Спасителя, к иконе Божией Матери. «Ослаби, остави…» и главная молитва «Господи, ниспосли руку Твою…» Очень кратко, быстро. Когда служил в Даниловом монастыре и молодые дьяконы так быстро все читали — раз-два и уже в алтаре — признаюсь, осадок в душе оставался… Это далеко не то, что стало мне более привычным, когда я совершаю Литургию по древнему чину.

Здесь читается ряд очень содержательных молитв. Помимо прикладывания к иконам Спасителя и Божией Матери, священник прикладывается еще к иконам ряда святыx с соответствующими молитвами. Не всегда бывают в иконостасе иконы всех тех святых, к которым нужно приложиться священнику перед тем, как войти в алтарь, поэтому есть еще такой обычай древний, когда священник прикладывается к изображениям святых на маленькой иконе, специально для входных молитв. У нас пока этого нет, поэтому прикладываюсь к тем изображениям, которые имеются в первом ярусе иконостаса, а именно: Предтече (Предотече, по-старому) и к разным чинам святых, по одному из архангелов, апостолов, пророков, святителей, преподобных и мучеников.

После этого священник входит в алтарь. Главная молитва по обычному чину читается у Царских врат, а по древнему — у жертвенника. Затем священник облачается. Все части облачения: подризник, патрахиль, пояс, поручи воедино он складывает на левое плечо, подходит к престолу, творит три поклона, читает прощение. Текст этого прощения несколько раз присутствует на Литургии. Это говорит о том, что старый обряд пронизан покаянным чувством. И в данном случае, прежде чем облачиться священник читает прощение. Если есть дьякон, то они, став по разные стороны престола — священник справа, дьякон слева — совершают эти поклоны, читают прощение и только потом облачаются.

На каждую часть облачения читается соответствующая молитва. По обычному чину тоже они читаются, здесь особо сказать нечего. Облачившись во все положенные одежды, священник омывает руки. Конечно же, помимо физического значения это имеет духовный смысл, напоминает о необходимости духовной чистоты, с которой мы должны приступать к этому великому таинству.

И далее опять-таки отличительный момент, которого нет в обычном чине Литургии, а древний чин его сохранил: священник читает несколько молитв у престола, как приготовление себя к совершению таинства. Почему мы себя обедняем духовно, какие основания для того, чтобы все это опускать, облегчать? Но облегчение же несет за собой и обеднение одновременно. Посмотрите, сколько опущено: вот я листаю семь страниц, одна из молитв называется «прощальная».

В идеале священник тоже должен пройти исповедь перед тем, как совершить Литургию, но этой возможности чаще всего у него нет. Как она может быть у сельского, например, священника, у которого нет никого рядом, кто мог бы принять его исповедь? Поэтому молитва «прощальная», по сути, — исповедь священника перед Богом у престола перед тем, как совершить Литургию. Здесь идет перечисление разных грехов, например, «Прости, Господи, если я кого проклянул, поносил, оклеветал, осудил, скверно говорил, завидовал, солгал, поминал зло, прогневался, разъярился, разгорделся» и т. д. Вот такой тщательный подход, всестороннее очищение священника.

Полунощница

По старому обряду служба начинается с полунощницы. Главное ее содержание в будний день — семнадцатая кафизма. Если же день воскресный, то читается канон Пресвятой Троице. Бог Единый открылся нам как Отец, Сын и Дух Святой. Алогично с рациональной точки зрения, но это откровение свыше. Если мы плохо знаем нашу веру, то очень легко нас можно сбить с толку. Как это, один и три?! Мусульмане могут сказать, что у них все проще и все понятней.

Мне запомнились слова отца Димитрия Смирнова на вопрос о Троице: «Мы доверяем тем, кто для нас авторитет безусловный; такие подвижники, святители, как Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, Василий Великий, которые писали об этой истине, о Боге Едином в Троице Славимом». И канон Троице, который звучит на полунощнице каждый воскресный день постоянно освежает в нашей памяти истину о Боге Едином в Троице Славимом. Этого нет в обычном чине, опущено, в лучшем случае сохраняется в некоторых монастырях. Все эти опущения нас обедняют, снижают уровень нашей духовной жизни, нашего воцерковления.

Проскомидия по старому и новому обряду

По старому обряду она совершается на семи просфорах (по-старому — просфира́х, прим. ред. ), по обычному же чину — на пяти. Почему так? Вспомним Евангельские события насыщения Христом народа, в одном случае семью хлебами, в другом случае — пятью. Два было Евангельских эпизода, и в старом обряде оба эти события отражены литургически: насыщение пятью хлебами воспоминается на литии (за вечерней службой — прим. ред. ), когда освящаются пять хлебов, пшеница, вино и масло (елей). Насыщение семью хлебами — вот семь просфор на Литургии. Ничего не забыто. А в обычном чине нивелирование: и там пять, и там пять. Но было ведь насыщение и семью хлебами, и в старом чинопоследовании оно не забыто.

Когда Литургия совершается по старому обряду, то печать на просфоре — с восьмиконечным крестом. Первая просфора — главная, называется Агничной (от слова Агнец). Из нее вырезается средняя часть и освящается как Причастие, а то, что остается, называется антидор («дора», по-старому). Это тоже святыня, ее разрезают на мелкие части и в конце Литургии раздают сначала пономарям, а при подходе ко кресту — всем прихожанам. Вторая просфора — Богородичная, из нее вырезается частица в честь Богоматери. Третья просфора — в честь святых разных чинов, все они перечисляются, в том числе и святые дня, и святые, которым посвящен храм. Из четвертой просфоры вынимается частица о Патриархе, правящем епископе и о всем священническом и дьяконском чине. Из пятой просфоры вынимается частица со словами: «Господи Исусе Христе, Сыне Божий, приими приношение сие о здравии и спасении» (далее перечислялась царская фамилия), а мы сейчас говорим так: «Иже о Русской Земле пекущихся, и о воех (воинстве), и о всех православных християнех». Шестая просфора — священник поминает духовного отца и весь духовный чин. Седьмая просфора — заупокойная.

Вот еще одна существенная особенность. Как происходит поминовение по обычному чину? Приносят корзину просфор, и священник из каждой просфоры быстро вынимает частицы: раз, раз, раз — «Помяни Господи, помяни Господи…» По древнему чину берется отдельная просфора, вырезается треугольничек, частица поминовения «о здравии», с такими словами: «Господи Исусе Христе, Сыне Божий, приими приношение сие о здравии и о спасении, и о оставлении грехов рабов Своих…», далее имена идут, «ихже призвал еси к Твоему Причастию, Твоим благосердием, Преблагий Владыко». Причем слова эти различаются применительно к мужскому или женскому полу. То есть здесь более дифференцированный, более тщательный подход. Частица из заупокойной просфоры вынимается с такими словами: «Господи Исусе Христе, Сыне Божий, приими приношение сие о памяти и оставлении грехов усопших рабов Своих…», называются имена, «и учини души их в селех праведных, Человеколюбче». Затем все это покрывается.

Опускаем детали, но вот важный момент — завершается проскомидия по старому обряду не невидимо для нас у жертвенника, там, где она совершалась, а открываются Царские врата, священник совершает каждение в алтаре и затем, стоя у Царских врат, произносит отпуст: «Христос Истинныи Бог наш…» Далее священник испрашивает прощение: «Простите мя, отцы и братья, елико согреших во всей жизни моей и в сию нощь…», после чего творит земной поклон молящимся. В ответ все наклоняются ниц и чтец с крылоса (старое название клироса) читает прощение: «Прости мя, отче, и благослови…» Этим завершается первая часть Литургии: не спешим безостановочно, а подвели черту, попросили у Бога прощения за какие-то нарушения, совершенные в течение этой первой части.

Литургия оглашенных

Дальше начинается вторая часть Литургии — Литургия оглашенных. Оглашенные — научаемые, готовящиеся к крещению. Они могли присутствовать как на проскомидии, так и на второй части Литургии, которую священник, стоя у престола, начинает с кратких молитв: «Царю Небесныи», «Слава в вышних Богу…», «Господи, устне мои отверзеши…» В это время хор протяжно поет трижды «Господи, помилуй», покрывая эти начальные молитвы. Потом торжественно раздается первый возглас: «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веком». Великая ектенья: «Миром Господу помолимся». После мирной ектеньи хор поет антифон: «Благослови, душе моя Господа». Обычно он поется на два крылоса. Мы привыкли к такой модели: есть правый хор, праздничный, в котором часто поют нанятые артисты, а есть левый хор — бабушки скрипят… В старом же обиходе оба хора были равноценны и пели антифонно, то есть попеременно.

Вход с Евангелием. Священник запевает: «Приидите, поклонимся и припадем Христу…», хор подхватывает: «Спаси ны, Сыне Божии, воскресый из мертвых …» (если это воскресенье) или: «во святых дивен» (в будний день). Это называется малый вход, который символически отображает выход Христа на общественную проповедь. Вся Литургия символична, каждое действие обозначает какой-то момент в евангельской истории. А когда, скажем, в конце Херувимской песни совершается великий вход — это символизирует шествие Христа на Голгофу.

Интересно, что по старому служебнику священник произносит два возгласа, стоя лицом к народу; у современных старообрядцев это уже не практикуется. Перед тем, как запоют «Святыи Боже…», священник возглашает «Яко свят еси Боже наш…», «обращься к западу», т. е. лицом к народу. Второй возглас перед Херувимской песнью, «Яко дa под Державою Твоею всегда храними…», тоже произносится лицом к народу.

Каждение совершается не тогда, когда читается Апостол, а на пении «Аллилуиа» по окончании чтения. Перед Евангелием священник, прочитав две молитвы втай, осеняет себя крестом со словами: «Силою и застyплением Честнаго Kpecтa Твоего, Господи, помилуй мя и помози ми грешному».

После Евангелия идет сугубая ектенья «Рцем вси…», в ней есть такие прошения, которых нет в обычном чине, например, «Еще молимся о отцех наших духовных и о всей яже о Христе братии нашей, о здравии, и о спасении. Еще молимся о творящих милостыню, о здравии и о спасении».

Заупокойную ектенью возглашаем только в будние дни — в воскресные и праздничные дни она опускается. Очень часто, когда совершается Литyргия по обычному чину, заупокойная ектенья возглашается в воскресные и праздничные дни. Объясняют это тем, что люди, мол, редко бывают в храме, в будние дни не бывают, поэтому уж если пришли, то давайте по полной программе, и об упокоении помянем, хоть устав этого и не предполагает.

Херувимская песнь и великий вход

В тексте Херувимской песни есть некоторые отличия. В старом тексте такие слова: «всяку ныне житейскую отвержем печаль», а в новом тексте это звучит так: «всякое ныне житейское отложим попечение». Печаль — это не просто когда грустно, здесь «печаль» — это все заботы, попечения. Отложим и отвержем, есть разница? Отвержем — более решительное слово.

Совершается великий вход, в чем разница здесь? Мы привыкли, что в конце Херувимской песни диакон или священник говорит: «Великого господина и отца нашего Кирилла, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси да помянет Господь Бог во Царствии Своем…» и дальше идет перечисление. И что удручает: нет единой текстовки этого проговора. После того, как помянули Патриарха и правящего епископа, идет импровизация: перечисляют жертвователей, попечителей, благодетелей, поющих, предстоящих и т. д. Четкость всегда мобилизует, а размытость, хаотичность расслабляет. В Синодальный период поминали на великом входе царское семейство: и сыновей, и дочерей, и великих князей, и великих княгинь. В дониконовских служебниках все очень лаконично: выходит священник, и на три стороны говорит такие слова: «Всех вас да помянет Господь Бог во Царствии Своем, всегда, ныне и присно и во веки веком. Да помянет Господь Бог всех вас во Царствии своем, всегда, ныне и присно и во веки веком». И снова: «Всех вас…» Патриарх же поминается на проскомидии, на великой ектенье и в конце Литургии: «В первых помяни, Господи».

Символ веры, как известно, общенародно стали петь после войны. Объяснение простое: народ стал забывать основные молитвы. Старый же чин сохраняет прежнюю практику речитативного пения «Верую» по крылосам. Получается очень динамично, в конце концов, это не молитва для пения нараспев, а наше «кредо». Греки вообще читают Символ веры.

Евхаристический канон и причащение верующих

Что касается главного момента Литургии, Евхаристического канона, когда освящаются Дары, то здесь я бы отметил следующее отличие. В старом чине нет поднятия дискоса и Чаши на словах «Твоя от Твоих…» на католический манер. Священник просто указует рукой на Агнец, лежащий на дискосе, и на Чашу с вином. После преложения Святых Даров и слов «Изрядно о Пресвятей.…» священник и все молящиеся творят земной поклон, и только после этого совершается каждение. При произнесении слов «Святая святым…» священник, взяв Агнец, крестообразно совершает им движение над дискосом. После этого никаких «концертов», а только запричастный стих, исполняемый протяжно.

Есть свои особенности при причащении мирян. Отверзаются Царские врата, священник со словами «Сó страхом Божиим и верою приступите» выносит чашу. Хор: «Благословен Грядыи…» Чашу сразу заносят вновь в алтарь, с нее снимается покровец, она покрывается платом, сверху кладется лжица. Причастники в положении ниц, один из них читает молитву прощения. Священник у престола творит пять поясных поклонов со словами: «Милостиве Господи, спаси и помилуй раб Своих…» Чаша вновь выносится, священник говорит: «Чада, Христос невидимо прощает вас и аз грешный», и затем читает известную молитву «Верую, Господи, и исповедую…», добавляя в конце «Боготворящую Кровь ужаснися, человече, зря…» Священник: «Причастники, земной поклон Телу и Крови Христовым».

Причащение мирян, согласно старому обряду, совершается троекратно — такова древняя практика, литургически отражающая соборность, которой чуждо католическое средневековое учение о Церкви учащей и Церкви учимой. Совершается это таким образом. Священник произносит: «Честное и Пречестное Тело и Боготочная Кровь Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа подается рабу Божию (имя рек) от Престола Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа в храме святителя Николы на память… не в суд или осуждение (подается частица Тела), во оставление грехов (подается Кровь) и в жизнь вечную (снова подается Кровь)».

На псалме 33 священник начинает потреблять Святые Дары, совершив 3 поклона перед Чашей. Молитва на потребление читается у престола. Каждого из подходящих ко кресту священник осеняет им со словами «Силою Честнаго и Животворящего Креста да сохранит тя Господь». При чтении благодарственных молитв (перед каждой из них) священник возглашает: «Господу помолимся», чтец в ответ: «Господи, помилуй».